Академгородок активизирует взаимодействие с Чаньчунем

Документ предусматривает совместные проекты по информационным технологиям (в том числе в создании элементов «умного города» — интеллектуальных транспортных и коммунальных систем, обеспечения безопасности, цифровых услуг для граждан и организаций, интеллектуальных систем «безопасного города» и т.д.), новым материалам, фотонике и оптоэлектронике, автоматизации, роботизации и аддитивным технологиям, биотехнологии, биофармацевтике и высокотехнологичной медицине, а также содействие коммерциализации научно-технических достижений. Отдельным пунктом предусмотрено возобновление работы представительства СО РАН на площадках Китайско-Российского технопарка в Чанчуне.

Значение меморандума  подчеркнул председатель СО РАН академик Валентин Николаевич Пармон: «Принципиально важно организовать сотрудничество передовых региональных научно-инновационных систем России и Китая». В нашей стране это в первую очередь относится к Новосибирскому научному центру, главным отличием которого В. Пармон назвал «уникальную мультидисциплинарность» и связанность науки, образования и высокотехнологичного бизнеса на одной территории, развитие которой обеспечит выполнение программы «Академгородок 2.0».

 

Вячеслав Селивёрстов и Валентин Пармон

Интегрирующую роль Новосибирского государственного университета в развитии ННЦ и высокий международный уровень НГУ подчеркнул его ректор академик Михаил Петрович Федорук. Академик Зинфер Ришатович Исмагилов рассказал о направлениях работы возглавляемого им российско-китайского научно-исследовательского Центра материалов и технологий для охраны окружающей среды (структура СО РАН с площадками в Новосибирске и Кемерове). О компетенциях Технопарка новосибирского Академгородка (Академпарка) рассказал его исполнительный директор Алексей Леонидович Логвинский. Вице-губернатор Новосибирской области Ирина Викторовна Мануйлова проиллюстрировала высокий научно-инновационный потенциал региона и пригласила делегацию провинции Цзилинь и ее столицы принять участие в Международном форуме технологического развития «Технопром-2021», запланированном на последние дни августа 2021 года.

Мэр Чаньчуня Чжан Чжицзюнь информировал об основных показателях инновационного и промышленного центра города, выпускающего автомобили, скоростные поезда, микроэлектронику и многое другое: 14 университетов и высших колледжей, 86 научно-исследовательских институтов, 15 лабораторий национального уровня. «Инновации становятся главным вектором экономического роста Чанчуня, что характерно и для Новосибирска», — акцентировал Чжан Чжицзюнь. Председатель правления Российско-китайского технопарка (CCRSPARK) в Чанчуне  Ян Ли рассказала о запуске его второй очереди. В выступлениях китайской стороны прозвучали предложения открыть   представительство Чаньчуня в Новосибирском Академгородке и сформировать  постоянно действующие выставки в КНР.

В своем выступлении на конференции директор Международного научного центра СО РАН по проблемам трансграничных взаимодействий в Северной и Северо-Восточной Азии доктор экономических наук Вячеслав Евгеньевич Селивёрстов рассмотрел общие черты и особенности  сибирского и китайского научно-инновационных центров Новосибирска и Чанчуня.  «По основным параметрам современного и перспективного развития они очень близки, так как имеют сегменты науки и высшего образования, высокотехнологичного производства, научной и инновационной инфраструктуры, — подчеркнул В.Е. Селиверстов. — Различия заключаются в степени развития и интеграции отдельных составляющих этих региональных научно-инновационных экосистем. На стороне “Академгородка 2.0”  более высокий потенциал фундаментальной науки и высшей школы. Преимущество  Чанчуньской зоны — эффективно работающие высокотехнологичные предприятия и сильная система регионального управления. Есть большой потенциал их взаимодействия и научно-инновационной интеграции на принципах взаимодополнения, государственно-частного партнерства и единства власти, академической науки, университетов и высокотехнологичного бизнеса». 

В ходе видеоконференции академик В.Н.Пармон высоко оценил опыт провинции Цзилинь и Чаньчуня: «Мы видим их большой инновационный потенциал и очень интересные для нас формы организации регионального и муниципального управления научно-технологическим развитием». «Сегодняшняя конференция и подписание меморандума по ее итогам видятся символическим событием, — резюмировал заместитель председателя СО РАН академик Михаил Иванович Воевода. — После перерыва, вызванного пандемией коронавируса, мы возобновляем полномасштабные российско-китайские взаимодействия. Чаньчунь — наш самый стабильный и  последовательный партнер в Китае, и мы надеемся, что наше сотрудничество будет в дальнейшем еще более эффективным».

Фото Андрея Соболевского и из открытых источников

 

К проектам «Академгородка 2.0» подключаются университеты Сибири

На пресс-конференции в Новосибирске руководители Сибирского отделения РАН и ректоры крупнейших университетов рассказали о новых форматах сотрудничества и совместных проектах. Председатель СО РАН академик Валентин Николаевич Пармон напомнил, что базовым, исторически сложившимся путем взаимодействия была и остается подготовка высококвалифицированных кадров для науки, но сегодня университеты «более активно включаются в кооперацию исследований под научно-методическим руководством Академии».  В частности, недавно заключенное соглашение между СО РАН и Сибирским федеральным университетом (Красноярск) предусматривает, со слов его ректора кандидата философских наук Максима Валерьевича Румянцева, совместные геологические, археологические и экологические экспедиции. Со своей стороны Валентин Пармон сообщил, что во главе делегации Сибирского отделения РАН планирует в марте провести в Красноярске переговоры с руководством края, его университетов и сырьевых компаний о комплексном освоении Попигайского месторождения импактных алмазов. «Нужно будет брать в расчет соображения и геологические, и технологические, и, конечно же, экологические», — подчеркнул глава СО РАН.

Ректор ТГУ доктор психологических наук Эдуард Владимирович Галажинский сообщил, что университет включился в реализацию некоторых проектов новосибирской программы «Академгородок 2.0»: для синхротрона СКИФ томский вуз, наряду с НГУ и НГТУ НЭТИ, готовит кадры и создает сенсорные устройства, для установки бор-нейтронозахватной терапии рака (БНЗТ) — также сенсорику, робототехнику, программы и устройства визуализации. Сибирский государственный университет телекоммуникаций и информатики (СибГУТИ, Новосибирск) поддерживает другой проект «Академгородка 2.0» — Сибирский национальный центр высокопроизводительных вычислений, обработки и хранения данных (СНЦ ВВОД). Валентин Пармон напомнил и о важном проекте развития социальной инфраструктуры Академгородка 2.0 — межузовском кампусе вблизи дороги в наукоград Кольцово.

Соб. инф., фото Екатерины Пустоляковой, «Наука в Сибири»

Акценты после визита

— Визит Валерия Николаевича получился очень продуктивным для нас и для всех региональных отделений Академии наук. Первый вопрос, который рассматривался на Совете директоров и далее на встрече Валерия Николаевича с научной молодежью, был посвящен очень злободневной теме — гарантированному уровню заработной платы, прежде всего, для младшего научного персонала. Когда молодежь определяет, куда идти после обучения в вузе, первым ориентиром служит как раз заработная плата, которую можно гарантированно получить сейчас, и далее — карьерные перспективы. То есть, младший научный сотрудник должен чувствовать для себя реальную возможность выйти «в генералы» науки.

Для стабилизации молодежи в российской науке на самом деле необходимо наличие пяти важных факторов: интересная работа, современное оборудование, доступное жилье, достойная заработная плата и комфортная социальная среда.

Без этих пяти факторов мы будем терять молодежь. Валерий Николаевич Фальков сам «из регионов» (родился в Тюмени), поэтому, думаю, все эти вопросы прекрасно понимает. Хотелось бы надеяться, что мы будем партнерами в реализации оптимальных решений по этим направлениям.

Также надеюсь, что этими вопросами будет заниматься комиссия Государственного совета Российской Федерации по направлению «Наука». И повторю, что самый лучший помощник для научной молодежи — тот, кто является интегратором науки в России, то есть Академия наук. И для сибирской молодежи, конечно, это Сибирское отделение РАН.

Часть делегации Министерства науки и высшего образования вместе с представителями области приняли участие в первом заседании комиссии по науке Госсовета Российской Федерации. В режиме ВКС присутствовали представители двадцати регионов страны, Совета Федерации, Государственной Думы, различных научных и общественных организаций, включая ректора МГУ Виктора Антоновича Садовничего и председателя фонда «Сколково» Аркадия Владимировича Дворковича.

На заседании обсуждалась программа «Приоритет—2030» (предыдущее название  «Программа стратегического академического лидерства»), ставшая предметом бурных дискуссий еще год назад. Проект программы, представленный заместителем министра науки и высшего образования Андреем Владимировичем Омельчуком, был очень сильно изменен по сравнению с тем, как он выглядел в прошлом году. С учетом обсуждений, представленные документы должны быть снова  доработаны.

Мои комментарии в ходе заседания были следующими: если это «Программа стратегического АКАДЕМИЧЕСКОГО лидерства», то роль Академии наук должна быть определена более широко. Сейчас в документах Академия практически не упоминается. А поскольку критическую роль для отбора университетов, которые будут поддерживаться этой программой, будет играть Совет программы, то, с моей точки зрения, очень важно, чтобы одним из заместителей председателя Совета стал президент Российской Академии наук. Думаю, это предложение нашло позитивный отклик и будет реализовано.

Подготовила Мария Евдокимова

Фото Юлии Поздняковой, «Наука в Сибири»

Европейский город-эксперимент для науки и студентов: подсказки Louvain-la-Neuve для Академгородка

Формула Нового Лувена

Будучи выпускником социологии НГУ 2013-го года, в 2015 году я с отличием закончил магистратуру НИУ-ВШЭ по демографии и выбирал свой дальнейший академический путь. Попытав сначала удачи в аспирантуре ВШЭ, вскоре я обратил свои интересы на зарубежные программы и после недолгого поиска остановился на бельгийском Université Catholique de Louvain (UCLouvain), поскольку в нём была доступная в данный момент позиция, не требовался сертификат английского (который у меня, впрочем, появился в том же году позже), полагалась весьма приятная и конкурентная стипендия, но особенно среди прочего — работал демографический институт с традициями и некоторыми профессорами, которых я знал по публикациям (в демографии все ведущие институты Европы известны по пальцам одной руки), а также необычный и любопытный, насколько можно было судить по фотографиям, университетский город. По-русски его можно назвать «Новый Лувен» или также «Новый Лёвен» (об этом далее), для местных жителей — Louvain-la-Neuve. Прежде всего это в буквальном смысле новый город — заложенный всего лишь в 1968 году, архитектурно он не имеет совершенно ничего общего с остальной страной с её историческими постройками  и предстаёт централизовано спланированным модернистским проектом с элементами конструктивизма и футуризма и из-за этого даже в определённой мере выглядит родным выходцу из бывшего СССР, глаз которого привык к стандартизованной однотипной застройке.

В то же время, хотя город является относительно небольшим (ночная численность населения оценивается максимум в 30 000 человек, дневная — до 50 000, что примерно соответствует планируемой заполняемости Академгородка в момент его закладки и примерно сопоставимо с «Верхней зоной» в настоящий момент), он, с одной стороны, достаточно сильно концентрирован. Это достигается тем, что Louvain-la-Neuve фактически пешеходный город и изначально в 60-х создавался таким —заведомо с возможностью достичь всех ключевых мест без использования общественного транспорта, что в итоге привело к довольно причудливым лабиринтам улиц, порой словно из фантастического фильма. Центр города при этом выстроен на огромной бетонной плите, а автомобильное и ж/д-движение заведено под землю и «выгнано» на жилые окраины. В то же время, с другой стороны, город достаточно заметно разбросан в периферии, поскольку лишь часть населения города живёт в многоквартирных (и при этом малоэтажных) домах, в то время как большинство предпочитает индивидуальные дома на окраинах, которые, как правило, выстроены в линии индивидуальных таунхаусов впритык друг к другу, и каждый имеет с обратной от улицы стороны небольшой участок земли, как правило, используемый под газон и цветы, но в некоторых случаях автору доводилось видеть там и полноценные плодово-ягодные огороды.

 

Вид на центр Louvain-la-Neuve с торговым центром, ж/д-станцией, озером, административным корпусом университета (здание с арками) и площадью

Довольно специфическим является административное устройство Louvain-la-Neuve (далее LLN). Административно в рамках коммуны (наименьшая муниципальная единица в Бельгии) город является частью образования «Оттиньи-Лувен-ла-Нёв», треть из 30 000 постоянного (ночного) населения которого проживает в соседнем городе Оттиньи, находящемся на ответвлении ж/д-ветки от главной магистрали Брюссель—Люксембург. Собственно LLN расположен в 30 км к югу от Брюсселя (то есть фактически на расстоянии от Академгородка до центра Новосибирска), что составляет 30-40 минут на электричке, отправляющейся с интервалами в полчаса и перестающей ходить в 22:30. Ещё треть жителей город селится в соседних небольших городках и оставшиеся 10 000 — непосредственно постоянные жители города. При этом ещё столько же приходится на учащихся, которые проживают здесь временно. И ещё до 30 тысяч человек, как считается, прибывают в город в дневное время для учёбы или работы из соседних регионов и остальных частей страны. Такая маятниковая миграция обусловлена тем, что данный город-университет является главным студенческим центром всей франкоязычной части Бельгии, насчитывающей порядка 4,5 млн. человек (для сравнения: Новосибирская область — 2,6 млн. чел., вместе с миграционно связанными Алтайским краем и Кемеровской областью — 7,7 млн. чел.). Город буквально «дышит», изменяясь в численности между ночью каникул и обычным будним днём до 2-5 раз.

Примечательно, что в рамках коммуны (ближайший аналог у нас — муниципальный район) городу Louvain-la-Neuve фактически предоставлено местное самоуправление (на пару с соседними ещё более малыми городками) — это минимальный уровень административной единицы, на котором в собственный бюджет образования поступают местные налоги (на собственность, например, а также может устанавливаться локальная надбавка к налогу на доходы) и избирается собственный глава, а также раз в 6 лет муниципальный совет и правительство. Однако ещё более важный момент административного устройства города, исключительный не только для Бельгии, но и в остальном мире крайне редкий — это пребывание всей (!) земли города в собственности университета. Да, у муниципалитета есть мэр, и город-университет — крупнейшая и доминирующая его часть. Но фактическая власть по праву собственности на землю принадлежит единолично университету. Который сдаёт всем участки под символическую плату на срок до 99 лет и при этом контролирует единообразие стиля застройки (вплоть до того, какой угол могут иметь крыши возводимых жилых домов), территориальное планирование (о чём бывают споры с муниципалитетом, который часто обвиняется университетом в недальновидности и оппортунизме) и все прочие вопросы земельного обращения. Любое разрешение на строительство прежде всего согласовывается с университетом, и, насколько автор этого текста за два года жизни в городе мог субъективно заключить, «руководящая роль» университета только способствовала формированию и прогрессу гармоничной городской среды. LLN постепенно развивается, он не законсервирован университетом, в нём постепенно возводятся новые здания и растут кварталы, однако это происходит в чрезвычайно контролируемом и осторожно планируемом русле. Одним из последствий чего, впрочем, выступает довольно высокая стоимость аренды жилья — более высокая, чем можно снять в Брюсселе, миллионном городе, столице страны и ЕС — это вызвано значительным превышением спроса над довольно неспешно растущим предложением.

Как из кризиса традиций прошлого рождаются города будущего

Отдельно хотелось бы вкратце рассказать о том, как возник этот город-проект. Еще в 1425 г. в городе Лёвен, что к востоку от Брюсселя, был основан первый на территории Бельгии и всего Бенилюкса университет, который назывался просто «Университет Лёвена». Население города говорило на диалекте нидерландского (поэтому «Лёвен», а не франкофонное «Лувен»), обучение велось на латыни с традиционными для того времени направлениями: искусства, юриспруденция, медицина и теология. Спонсором университета, как и в практически всех ранних западноевропейских университетах, выступала церковь, сильнейшим факультетом был факультет теологии (который существует и поныне, но, конечно, уже не играет прежней роли), что было классической историей западноевропейского университета. С момента обретения Бельгией независимости от протестантских Нидерландов в 1830 г. университет под сильным влиянием и переформатированием церкви получил приставку «католический» дабы закрыть и перечеркнуть предыдущую главу нидерландского влияния, а всё высшее образование во всей стране надолго было закреплено на французском языке — несмотря даже на численное меньшинство франкофонов.

Шли годы, страна и общество развивались, запросы на репрезентированность росли, и в 1960-х Бельгия столкнулась с мощным внутренним кризисом, запустившим невероятное по масштабу национальное размежевание: нидерландоговорящие фламандцы, составлявшие порядка 2/3 населения, потребовали равных образовательных и политических возможностей с доминирующими в стране во всех сферах франкоговорящими валлонами. Конфликт двух народов с совершенно разными языками и статусами, который мог стоить стране целостности, разгорелся именно с Лёвена: протестующие потребовали, чтобы высшее образование в Лёвене (равно как и по всей Фландрии), прежде почти тотально франкоязычное (валлоны должны были знать только свой язык, а фламандцы — и свой, и французский), было переведено исключительно на нидерландский, сообразно родному языку жителей этих городов.

Несколько лет конфликт не мог разрешиться, не могла уладить его и церковь, прежде самый авторитетный институт страны, пока в конце 1960-х политические силы Бельгии не пришли к одному наиболее устраивающему всех консенсусу: поделить страну. Поделить мирно, на три практически независимых региона в рамках одного королевства-федерации — нидерландоязычную Фландрию, франкоговоряющую Валлонию и официально двуязычный (но фактически на 80% франкофонный) Брюссель, де-факто выступающий как самостоятельный эксклав Валлонии. При этом были разделены большинство государственных функций, налоги, парламенты и партии, и так вплоть до науки и научных фондов.

Разделение Университета, с которого всё началось, пошло одновременно с разделением страны: по итогам переговоров 1960-х франкоязычное сообщество университета согласилось с требованиями его покинуть, но при одном условии — поскольку это переселение не добровольное, то власти Фландрии профинансируют строительство нового университетского города. Так в 1968 году властями новообразовывающегося города-университета был выкуплен участок земли с полями и тремя фермами (здания которых стоят до сих пор) в небольшой аграрной коммуне к югу от Брюсселя.

Строительство города наиболее активно происходило с 1970-е годы, но не останавливалось и в последующие времена. В 1975-м здесь открылся железнодорожный вокзал и главный университетский корпус, крупнейший на тот момент в Европе циклотрон (ускоритель частиц) и ряд лабораторных корпусов, в 1979-м официально завершён переезд университета, в 1980-е появилось искусственное озеро и ещё ряд корпусов, в 2001-м — концертный зал и кинотеатр, в 2005-м — торговый центр, в 2010-е были расширены зелёные насаждения и жилые кварталы.

Так по итогам конфликта бурных студенческих 1960-х старый Католический университет Лёвена оказался разделён на два, имеющих одно и то же название, но на разных языках: старый университет нидерландоязычного сообщества именуется Katholieke Universiteit Leuven (KUL), новый — Université catholique de Louvain (UCL\UCLouvain), что до сих пор создаёт путаницу в русском, английском и иных языках, поскольку при переводе оба университета имеют совершенно одно и то же название. Аналогичный раскол произошёл также и со Свободным университетом Брюсселя, обе части которого, впрочем, после раздела остались в столице ввиду ее официального двуязычия. Новый же город-университет стал главным студенческим центром франкоязычной части Бельгии и воплотил в себе многие экспериментальные градостроительные идеи и не менее экспериментальную форму правления, когда фактически во главе города находится университет.

Много улиц и зданий в LLN названы в честь деятелей науки и искусства, сам город дал достаточно много пространства для воплощения идей архитекторам (в рамках единого стиля, впрочем), по всему городу многочисленные университетские здания перемежаются с кафе и ресторанами, с барами (учитывая пиво как национальный бельгийский напиток) и общежитиями, с небольшими зелёными уголками, с жилыми и общественными зданиями, создавая таким образом непрерывную и практически равномерную городскую ткань. Наибольшее впечатление производит, повторюсь, «пешеходность» города, в осуществлении которой, как я слышал, планировщики вдохновлялись британским университетом Ланкастера, который был заложен лишь несколькими годами ранее и исходил из аналогичного принципа — создания «коридорной» главной пешеходной улицы, выполняющей роль «позвоночника» города и соединяющей на одной хорде университетские, общественные и жилые строения.

Кроме того, можно отдельно отметить «Научный парк», сопоставимый по размеру с площадью, занимаемой институтами в Академгородке, и включающий большое количество лабораторных корпусов (преимущественно естественные и математические науки, в меньшей мере иные специальности), циклотрон и бизнес-инкубатор, идейно схожий с нашим Академпарком.

 

Современная карта города: красным отмечены учебные и административные строения, синим – общежития, жёлтым – спортивные учреждения, зелёным – зелёные насаждения, серым – строго пешеходные улицы (весь центр и ряд улиц дальше от него), фото с пометками автора

 

Louvain-la-Neuve и Академгородок, сравнение территорий в едином масштабе, слева видны многочисленные паутины улиц из частных домов, точкой отмечена конечная ж/д-станция в городе, там же находится административный корпус университета, университетская площадь, ТЦ и основная концентрация заведений общепита; карта не отображает многочисленных зелёных насаждений LLN

Чем LouvainlaNeuve отличается от Академгородка?

— Большей автономией и самоуправлением. LLN является как фактически самостоятельным муниципалитетом (с собственными выборным мэром и местными налогами), так и напрямую управляется университетом, координирующим всю застройку в городе. Движение, предпринимаемое в России — отъём управления собственностью у СО РАН и лишение учёных возможностей влиять на развитие Городка — прямо противоположно по направлению.

— Лучшей транспортной связностью с близлежащим мегаполисом (Брюсселем). И Академгородок, и LLN имеют автобусный транспорт «в метрополию», но в LLN помимо этого напрямую в центр города заходит выделенная железнодорожная ветка, что обеспечивает гораздо более оперативное транспортное сообщение с Брюсселем. При этом стоит отметить, что в Академгородок также частично заходят железнодорожные пути, однако они не используются для пассажирского сообщения и касаются только Нижней Зоны, автотранспорт же при въезде в Новосибирск часто имеет риск попасть в пробки (только одно шоссе, в то время как LLN связан по меньшей мере двумя).

— Большей пешеходностью и концентрированностью. Хотя Академгородок по меркам Новосибирска и России можно охарактеризовать как достаточно пешеходную территорию (и, что особенно редко, позволяющую полноценный проезд на велосипедах), жилые массивы в нём («Нижняя Зона» и «Верхняя Зона») достаточно разомкнуты, что препятствует пешеходному сообщению между ними. В LLN же, с другой стороны, значительно меньше лесные массивы, из-за чего сам он гораздо более «бетонный», но при этом фактически весь город целиком находится в пешей доступности, и ткань его гораздо более связанная, а леса находятся на окраине города.

— Планировкой академических и жилых зданий. В Академгородке они разделены на отдельные зоны с большими пространствами между ними, что создаёт эстетику в кварталах научно-образовательных строений, но оставляет совсем мало места для социальной жизни жилым зонам. В LLN же в основной части города все строения перемешаны, из-за чего жизнь ощущается существенно более концентрированной и насыщенной (можно выразиться, что весь город «захвачен в тиски» студенческим кампусом), а меньшее расстояние между домами при этом способствует концентрации.

В Академгородке же помимо района ТЦ (ул. Ильича) трудно однозначно выявить «социально насыщенную» улицу, на которой соединялись бы заведения общепита (кафе, рестораны, бары) и досуга (кинотеатр), розничной торговли и открытое общественное пространство, в то время как в LLN, несмотря на меньший размер города, за счёт большей сжатости достигается создание существенно более «живых» и «кипящих общением» улиц.

Кроме того, новая индивидуальная застройка возле Академгородка (ЖСК «Веста», «Сигма», другие малоэтажные поселки и СНТ) также оторвана от него и друг от друга и, вдобавок, слабо благоустроена. Если жилую застройку советского периода можно охарактеризовать как чрезмерно стандартизованную, то застройка новых ЖК и ЖСК Академгородка, на взгляд автора, может быть охарактеризована как противоположная крайность — с отсутствием или очень слабой координацией в части какого-либо единого стиля.  Это конгломераты частных домовладений с огороженными участками, тогда как в LLN маленькие и средние жилые дома, университетские и общественные здания построены в близости, открытости и единстве, находятся прямо в городе, индивидуально различны, но в общем стиле, и при этом, в отличие от российских коттеджных посёлков, не отделены заборами (хотя сами собой образуют стену вдоль улицы).

— Связанностью с водоемом. Искусственное озеро LLN находится непосредственно в городской черте, в минутной доступности почти для всех и имеет поблизости лужайки для пикников, беговую дорожку по периметру, уличные тренажёры и некоторое количество жилых домов, изначально органично встроенных в планировку местности и использующих выход к берегу. Обское водохранилище Академгородка выгодно отличается пляжем, который, с поправкой на длительность сезона, сам по себе комфортнее и привлекательнее любого из пляжей российских столиц, большинства городских пляжей Италии (что видел автор) и уж тем более Бельгии. Он находится примерно на 30-минутной пешей дистанции от Верхней зоны Академгородка, для доступа к берегу нужно поверху пересекать Бердское шоссе, и на котором при всём его размахе кроме песка, беседок и редких летних палаток с напитками фактически больше ничего нет. Таким образом, одно из ценнейших преимуществ с точки зрения качества жизни и привлекательности среды фактически не связано с городской тканью Академгородка и не развито.

 

Сравнение насыщенности городской среды LLN и Академгородка: оба снимка (Google Maps) приведены  в одинаковом масштабе и представляют собой квадрат местности 500Х500 метров, оба кадра сделаны так, чтобы охватить главные здания университета, торговый центр, наиболее оживлённую улицу, близлежащие жилые дома и массив зелёных насаждений.

Сравнение на помещенных выше картах показывает пример того, насколько более насыщена и разнообразна городская среда города Louvain-la-Neuve за счёт того, что децентрализованы и при этом более компактно упакованы не только городские учреждения (больницы, школы, театр и кинотеатр, концертный зал — присутствуют на снимке), но также здания различных факультетов (в НГУ собранные в одном большом многоэтажном комплексе и двух меньших, но также имеющих по нескольку этажей), общежития (также более малоэтажные и перемешанные с городом), жилые дома (то же население за счёт частных домов разбросано по большей площади, но при этом дома компактно пристроены друг к другу), магазины, а также как при этом в самом центре две главных параллельных пешеходных улицы-«артерии» соединяют два крупных общественных пространства («Place de l’Universite» — «университетская площадь», и «Grand Place de Louvain-la-Neuve» — «большая городская площадь»), которые при этом не простаивают как пустыри, а часто используются для различных мероприятий общественной жизни.

 

Аналогичное сравнение квадратов 250*250 метров в наиболее оживлённых местах городов с наиболее популярными улицами-«артериями».

Можно заметить, что на правом снимке жилая застройка и «обратная» сторона торгового центра фактически никак не участвуют в городской жизни и никак не используются, создавая дополнительный объём пространства, которое должны на своём пути пересекать жители из других частей города, но при этом не создавая чего-либо, что жители могли бы здесь посетить. В то время как на левом снимке пространство используется более интенсивно, оно значительно больше насыщено местами, которые можно посетить (при том ещё, что огромный торговый центр (вход в который виден в правом верхнем углу) находится на восточной окраине и большая часть магазинов и так вынесена из города в него). И хотя город жертвует в угоду доступности и насыщенности интересными местами своими зелёными насаждениями, которые не так объёмны, как в Академгородке, к плюсам данного решения можно отнести то, что лесные массивы в нём не образуют «дремучие» участки леса, через которые никто не ходит, а обычно встроены так, чтобы идти параллельно дорогам и паркам, создавая насыщенные зелёные участки (и некоторую «иллюзию» леса, если смотреть изнутри) локально там, где ходят или находятся люди, но экономя драгоценное для пешеходного города пространство в остальном.

Изохронная карта Верхней зоны Академгородка и Louvain-la-Neuve (построено автором). Синяя линия — радиус пешей доступности в 10 минут от точки (в Академгородке взят Дом Учёных, в Louvain-la-Neuve — университетская площадь перед главным корпусом), оранжевая — в 15 минут, зелёная — в 20 минут.

Как можно заметить, в Louvain-la-Neuve в зону 20 минутной пешей доступности (синяя зона из конца в конец) концентрированно попадает всё ядро города, почти всё множество административных, учебных и научных строений, все детсады и школы и почти все торговые и развлекательные заведения. Окраины же представлены только парками и «спальными» кварталами из россыпей жилых домов, которых в центре города весьма мало.

В Академгородке же, в свою очередь, сложно однозначно выделить ядро. Да, есть условно «центральная» с точки зрения городской жизни ул. Ильича, однако в остальном центральная зона пешей доступности, которая могла бы быть ядром города, фактически не заполнена — значительную часть составляют леса, большую территорию занимают почти не вовлечённые (в части заведений на первом этаже, мест досуга и работы) в городскую жизнь жилые строения — в то время как значительная часть актуальных и востребованных точек притяжения для жителей — институты, пляж, выход на Ж/Д-ветку (которая в LLN заходит под землёй в самый центр города), огромная часть школ, детсадов и фактически половина Академгородка (микрорайон «Щ») вовсе пешеходно недоступны или требуют значительного времени. Тот же Технопарк, который предполагает быть ещё одной точкой притяжения, вовсе не включён ни в пешеходное ядро Верхней зоны (в котором всё ещё много пустот и, как раз, не хватает мест притяжения), ни в таковое Нижней зоны (в котором свой культурно-досуговый центр просто отсутствует), будучи размещён, к сожалению, максимально изолировано и неудачно с точки зрения развития насыщенной городской среды, и потому совершенно теряя тот потенциал встраивания в живую социально-культурную ткань города и привлечения к ней внимания. Автор, безусловно, не призывает вырубать и застраивать лес (скорее выделять какие-то точки и зоны притяжения и прицельно развивать их, стараясь не распылять силы и средства по всему Академгородку, весьма территориально большому и разреженному ). Однако пространственная разреженность социально-культурно-досуговой жизни в Академгородке в противовес радикальной сконцентрированности таковой в Louvain-la-Neuve, на взгляд автора,  ощутимо ослабляет привлекательность Городка для новых потенциальных жителей, равно как и лишает текущих жителей той насыщенности культурно-досуговой жизни, которая у них могла бы состояться, будь даже имеющиеся культурно-досуговые и рабочие точки притяжения стянуты в одну пешеходную зону, а жилые дома, напротив, вынесены вокруг неё по периметру.

Предложения по развитию Академгородка на основании успешных практик LouvainlaNeuve

Сравнив эти два небольших научных университетских города (насколько автор мог заключить по итогам своих 4 лет жизни в Академгородке и 2 лет жизни в LLN), мы можем перейти к желательным изменениям, которые, на взгляд автора, для развития Академгородка принципиально возможны (не противоречат законам физики и российским законам) и при должной политической воле/организации соответствующих инстанций могли бы быть реализованы, приведя к значительному рывку в развитии Академгородка, потенциально огромному повышению его привлекательности и благополучия.

Первое. Укрепление автономности Академгородка с перспективным выделением в самостоятельное образование. Это полностью соответствует автономному положению других наиболее динамично развивающихся российских наукоградов: Сколково, Иннополиса (Татарстан), Жуковского, Дубны и других — при том, что Академгородок обладает существенно большей концентрацией научных кадров. В его истории уже имеется прецедент с законопроектом о статусе академгородков, и то, что первая попытка не удалась, не означает, что в будущем его не получится принять снова, может быть, с какими-то коррекциями.

Однозначно можно утверждать: если Академгородок не получит самоуправления, и если его развитие не будет строго координироваться учёными, то на выстраивание подобной его бельгийскому «побратиму» гармоничной и целостной городской среды с реинвестициями собственно заработанных средств обратно в науку и развитие можно не рассчитывать. При сохранении текущих отношений между Академгородком и Городом вероятно банальное растворение зарабатываемых Академгородком средств в бюджетах двухмиллионного Новосибирска и области, а главное — размывание человеческого капитала в самом Академгородке, оставшемся без реинвестиций и без чёткой координации своего развития учёными и всеми жителями. Но в наших силах отстоять своё право управлять самими собой: мы знаем, что, когда заметная доля наших граждан чем-то сильно недовольна, власть (особенно на уровне регионов) принимает это во внимание и способна быть гибкой. Развитие без самостоятельности невозможно, и это понимала ещё советская власть, когда создавала Академгородок и дала его руководству автономию, невиданную для всей остальной страны.

Второе. Повышение транспортной доступности Академгородка. Ему жизненно необходима собственная полноценная железнодорожная ветка, он продолжает расширяться и уже сейчас категорически вырос из дорожно-транспортной инфраструктуры — пробки на Бердском шоссе просто неприлично упоминать. И они будут усиливаться, потому что Академгородок — наиболее миграционно притягательное место в Новосибирске, его численность населения растёт быстрее общегородской. Даже будучи ограниченным в развитии административными рамками, он продолжает стягивать в себя лучший в Новосибирске и всей Сибири человеческий капитал, наиболее образованных людей со всей Сибири и некоторых соседних государств. Но это также влечет непрерывный рост нагрузки на транспортное сообщение, а концентрация в Академгородке благополучных жителей с автотранспортом только продолжит усугублять ситуацию с пробками, что будет обратно отдаваться в снижении привлекательности для переселения. При этом частично выделенные железнодорожные пути в Академгородке уже есть, они доходят практически до Технопарка, их можно вновь задействовать, а свободных участков земли достаточно, чтобы ничего не сносить, продлить пути и полностью связать весь Академгородок железнодорожным сообщением, как автор предлагает далее на схеме. Единственным вопросом останется лишь закупить столь же бесшумные электрички, как в Бельгии (либо же, что намного дешевле, и как местами делается в Москве, отгородить пути шумозащитными экранами).

Третье. Повышение связанности в самой планировке города. Академгородок, отражая в этом типичный советский подход к строительству, имеет очень большие пространства между домами. Прекрасно, что они «зелёные», но после бельгийского города становится понятно, что не прекрасно, когда от одного места до другого приходится долго идти через пустыри, в то время как в соответствующем европейском городе (который не исторический, как большинство прочих, а даже на десятилетие моложе Академгородка) идёшь гораздо меньше и по гораздо более разнообразной и насыщенной местности, за те же 15-20 минут ходьбы встречая на своём пути примерно в 5-7 раз больше интересных или полезных мест, в которые можно зайти (как магазины и кафе, так и учебные корпуса и институты).

Здесь решения могут быть различны: можно создать дополнительные концентрированные культурно-досуговые пространства, взяв за аналогичную центральную «артерию», скажем, улицу Ильича, чтобы постепенно и осторожно насыщать дополнительными пространствами и точками притяжения ближайшие к ней улицы; можно постепенно «оживлять» другие, более пустующие, создавая в них локальные узлы досуга. Важным здесь выступает необходимость создания в Академгородке более целостной ткани городского пространства, где по мере пути от одного места города к другому хотя бы по главным «артериям» города человек не перестаёт быть в «тоннеле» окружающих его по сторонам интересных в плане времяпрепровождения мест. Такие улицы также довольно дефицитны и в большом Новосибирске, но их легче найти в российских городах с дореволюционными центрами, где помимо общеизвестного Арбата в Москве это центральные улицы Ярославля, Самары и Саратова, исторические центры Екатеринбурга и Нижнего Новгорода. При этом пример города Louvain-la-Neuve показывает, что чтобы иметь свой «Арбат», городу вовсе необязательно быть старинным, и такое решение может быть органично и современно построено и в наше время в рамках планирования «сверху».

Четвертое. Больший акцент на упорядоченной индивидуальной жилой застройке и индивидуализации застройки в целом с учётом сохранения общего стиля города. Louvain-la-Neuve, равно как поздние советские города и Академгородок, является городом, построенным по плану. Но в отличие от радикально стандартизованных городов бывшего СССР, там, несмотря на чёткий единый стиль, всё же допущена значительная вариация в жилой застройке в рамках единого стиля города. И это именно то, чего остро не хватает Академгородку и что значительно повысило бы его привлекательность. Городку исключительно необходимо:

— Больше разнообразных зданий в рамках собственного единого архитектурного стиля Академгородка (и это также могло бы быть и ответом по предыдущему пункту), и особенно больше таких зданий в тех зонах, где отсутствуют точки притяжения и где застройка особенно стандартизована;

— Новые кварталы индивидуальных жилых домов с непосредственной инфраструктурной интеграцией в Академгородок. В 15-20 минутной шаговой доступности от остального Академгородка, с собственной базовой инфраструктурой (школа, детский сад, культурно-досуговая зона), круглогодично встроенные в сеть общественного транспорта и соединённые с остальным Городком (в том числе и велодорожками), построенные в едином стиле и при этом подобно LLN, сформированные линейно с экономией пространства, и как в LLN образующие собой архитектурные ансамбли. Такого рода кварталы (в идеале координируемые руководством Академгородка/СО РАН) позволили бы одновременно реализовать и возможность индивидуального жилья с небольшим собственным участком. При этом в сравнении с «традиционными» дачными участками они дали бы значительную экономию пространства без пустот между домами и без повсеместной отгороженности-перегороженности.

В целом, автору, побывавшему в порядка 30 европейских городах, не доводилось видеть более эффективно используемой и гармонично организованной городской среды, чем в Louvain-la-Neuve. И для создания таковой в Академгородке всё ещё есть территория — огромные пространства, примыкающие к нему пространства с восточной стороны.

Пятое. Использование потенциала водоёма. Обское море, столь близкое и доступное территориально, фактически изолировано от Академгородка неудобным переходом через шоссе и железнодорожные пути, необустроенным спуском, невозможностью попасть туда людям с колясками, велосипедистам, пожилым и инвалидам. Но, как показывает пример Louvain-la-Neuve, целый город можно выстроить поверх автомобильного и железнодорожного движения, заведя то в подземные тоннели и выстроив единую целостную пешеходную поверхность. Если это смогли сделать там, то разве не можем мы завести Бердское шоссе в том его участке, где оно разрывает дорогу до пляжа (а также примыкающую автомобильную часть Морского проспекта), также под землю, протянув от Академгородка до пляжа непрерывное городское пространство с обустроенным пешеходным променадом (действительно Морским и действительно проспектом), плавно перетекающее в благоустроенную береговую линию с набережной для велосипедов и детских колясок? Разве не можем мы, так же, как сделали там, завести железнодорожные пути между Академгородком и пляжной зоной хотя бы на некотором участке в подземный тоннель? Разве не можем мы, так же как сделали в Louvain-la-Neuve, обустроить прибрежную зону аккуратно спрятанными в лесах, но обладающими роскошным видом на далёкую водную гладь Обского моря малоэтажными домами современной архитектуры (среди которых, помимо частных домов и культурно-досуговых заведений могли бы быть также и здания Университета или СО РАН, или, например, школы), а также спортивными тренажёрами и велодорожками?

При всём великолепии вида, который открывается с пляжа, сейчас на нём до сих пор нет даже базовых дорожек для прогулок, пробежек или велосипедных поездок (не говоря о том, что велосипед или коляску по имеющемуся пути до пляжа просто не дотащить, пожилым и инвалидам практически не дойти), на нём отсутствуют сколько-нибудь постоянные культурно-досуговые заведения — и которые даже просто не могут появиться, потому что уже изолированность пляжа от городской среды просто препятствует тому, чтобы люди из Городка на него настолько активно наведывались. Можно творчески обыграть и раскрыть и перепады высот — примеры города Louvain-la-Neuve и бесчисленного множества европейских городов является тому подтверждением. Да и, собственно, как можно ожидать, что этот участок городского пространства Академгородка будет развиваться, когда «развитие» Городка определяется людьми, в лучшем случае, живущими за 25 км от этого места, а в худшем случае — за тысячи?

Обобщённая схема предложений автора по развитию Академгородка (сделано автором на основе Яндекс.Карты)

На схеме выше заштрихованный круг представляет собой зону непосредственной пешей доступности «ядра» Академгородка, которую предлагается — прежде всего, в рамках выделенных «коридоров» (не нарушая основные лесные массивы) — сконцентрировано насытить различными точками притяжения (места досуга и культуры, прогулок и развлечений, также собрав и общественные учреждения и создав малоэтажные офисные пространства), при этом также продлив ткань города в сторону водохранилища и выстроив новое целостное городское пространство от благоустроенной набережной Обского моря до ул. Ильича с нетронутым лесным массивом внутри.

Также на схеме отмечены области новой возможной жилой застройки «таунхаусного» типа по примеру LLN и предложено развитие имеющейся железнодорожной ветки для связывания воедино городской ткани всего нынешнего и будущего Академгородка с подключением к ней и уже существующих посёлков индивидуальных жилых домов и образованием новых ж/д-платформ (в том числе заменой нынешней платформы «Обское море» на две новых непосредственно встроенных в ткань города).

Итак, подводя итог сказанному выше – что же изменить непосредственно в наших силах здесь и сейчас?

Если бы законопроект об академгородках был принят или если бы Академгородок как-то иначе мог оставлять себе хотя бы какую-то часть того, что зарабатывает, если бы он стал самоуправляющимся городским сообществом, то предлагаемое выше не читалось бы как фантастика, а могло бы за самые короткие годы стать реальностью для всего стотысячного населения Академгородка. При этом плодами такого развития точно так же бы могли пользоваться и жители Новосибирска, имея исключительно комфортно обустроенную городскую среду не за тысячи километров на запад, не за границей, а на расстоянии автобусного маршрута. Среду, не уступающую таковой в наших столицах или развитых странах. А главное — обновленный облик позволил бы Академгородку перехватывать и оставлять у себя заметную часть миграционного потока из Сибири на запад (тормозя миграционный отток из Сибири) и при этом и самому привлекать человеческий капитал в том числе и с более западных регионов страны, позволил бы за обозримые годы вырасти до уровня благосостояния столиц и создать условия для взращивания высококвалифицированных рабочих мест для жителей Городка и Новосибирска.

И для этого всего нужна лишь экономическая и муниципальная свобода, достижение которой полностью в наших руках. Обоюдовыгодная и для Новосибирска, и для Академгородка, и для Сибири, и для всей России.

С полной версией публикации можно ознакомиться здесь

 

Академпарк намерен утроить число резидентов

Как отметила заместитель губернатора Ирина Викторовна Мануйлова, Академпарк играет большую роль в системе развития и поддержки инновационной деятельности на территории региона. Создание условий для появления и тиражирования высокотехнологичных предприятий — отдельная строка в программе «Стимулирование научной, научно-технической и инновационной деятельности в Новосибирской области».

«Стабильно растет число резидентов технопарка — по итогам 2020 года это 319 компаний, большая часть из которых располагается на площадях Академпарка. Их суммарный доход — более 31 млрд. рублей, объем налоговых поступлений – 3,5 млрд рублей. Наша задача – создавать оптимальные условия для увеличения числа резидентов. Важным стало решение, которое было принято на совместном заседании учредителей фонда “Технопарк Академгородка” — серьёзно развивать жесткую инфраструктуру, строить новые корпуса, чтобы увеличить площади, позволяющие привлечь в Академпарк новых резидентов, но одновременно сохранить лучшие практики мер поддержки, которые помогают резидентам реализовать свои проекты, вырасти из стартапов новым компаниям», — подчеркнула Ирина Мануйлова.

Как уточнил министр науки и инновационной политики Новосибирской области Алексей Владимирович Васильев, площади Технопарка сегодня составляет порядка 120 тыс. кв м. Стоит задача для удовлетворения растущих потребностей существующих резидентов, а также привлечения новых, за пять лет удвоить доступную им инфраструктуру и площади Академпарка. «Мы рассчитываем, что после расширения площадей Академпарка, число его резидентов утроится», — отметил Алексей Васильев.

 

Алексей Васильев и Дмитрий Верховод

Врио гендиректора АО «Академпарк» Дмитрий Бенидиктович Верховод, избранный на эту должность  9 февраля, сообщил, что на первом этапе будет освоена площадка около 6 га, расположенная на улице Николаева: участок непосредственно прилегает к уже работающим корпусам. Также, по его словам, поставлена цель  привлечь на площадки Академпарка не только местные компании, но и резидентов из других российских регионов. Кроме того, интерес к новосибирской площадке для инноваторов проявляют и представители крупных иностранных компаний.

В то время как АО «Академпарк» сосредоточится на развитии жесткой инфраструктуры, полномочия по поддержке инновационных компаний в основном будут переданы единому региональному оператору —  «Новосибирскому областному фонду поддержки науки и инновационной деятельности».  Как рассказал директор фонда Александр Леонидович Николаенко, единый оператор должен будет интегрировать все активности, которые есть у институтов развития, субъектов инновационной деятельности, научных организаций, вузов. Он будет использовать уже существующее практики поддержки и усилит их с учетом потребностей инновационных компаний. Фонд будет курировать «Точку кипения» Академпарка, а также планирует стать региональным оператором «Сколково». Поддержка инноваторов и инновационных компаний в Новосибирской области таким образом будет осуществляться по принципу «одного окна».

По материалам ТАСС и пресс-службы министерства науки и инновационной политики НСО

Международная экспертиза оценивает СКИФ

«Мировая практика предполагает создание при проектах класса мегасайенс, таких как ЦКП СКИФ, специальных комитетов — ускорительного (MAC, Machine Advisory Committee) и научного (Scientific Advisory Committee, SAC), — пояснил руководитель проектного офиса ЦКП «СКИФ», заместитель директора по научной работе ИЯФ СО РАН доктор физико-математических наук Евгений Борисович Левичев. – В рамках международной конференции Synchrotron and Free electron laser Radiation, прошедшей в июле 2020 г., мы пригласили группу экспертов высокого класса, для которых в последний день SFR-2020 организовали сессию по ЦКП «СКИФ». На сессии мы представили ряд обзорных докладов по статусу проекта, созданию ускорителя, сверхпроводящих вигглеров и ондуляторов, пользовательских станций и инженерной инфраструктуры. После этого международные специалисты дали экспертную оценку проекту по ускорительной и научной части».

Предполагается, что в ускорительную группу экспертов войдет консультант проектов MAX IV (Швеция) и ESRF (Франция) профессор Дитер Айнфельд (Prof. Dieter Einfeld), директор ускорительного комплекса синхротрона MAX IV Педро Таварис (Dr. Pedro Tavares), один из создателей источника СИ «КИСИ-Курчатов» (НИЦ «Курчатовский институт») доктор физико-математических наук Владимир Корчуганов и другие ученые. «Эксперты отметили, что в силу сжатых сроков реализации очень важна правильная структура управления проектом, четкое планирование, — уточнил Евгений Левичев. – Также необходимо как можно раньше начать формировать “команду эксплуатации”, которая будет участвовать в создании и запуске комплекса, и в дальнейшем работать на нем. Также эксперты отметили, что полезным будет установить кооперацию с зарубежными партнерами по изготовлению некоторых компонентов для ЦКП СКИФ».

По словам помощника директора ИЯФ СО РАН по перспективным проектам кандидата физико-математических наук Якова Валерьевича Ракшуна на SFR-2020 эксперты также дали оценку проектам экспериментальных станций ЦКП СКИФ. «Группа международных советников по пользовательской инфраструктуре ЦКП «СКИФ» состояла из представителей ESRF, MAX IV, XFEL, а также специалистов, имеющих большой опыт создания экспериментальных станций в жестком и в мягком рентгеновском диапазонах; работы в аналогичных комитетах, —  пояснил Яков Ракшун. — Эксперты отметили удачный выбор первых шести экспериментальных станций, рекомендовали четче выделить направления исследований, в которых предложенные решения позволят достичь мирового лидерства, и настоятельно советовали организовать рабочие группы по каждой экспериментальной станции (Beamline advisory group, BAG)».

По словам Евгения Левичева и Якова Ракшуна общей рекомендацией по ускорительному и пользовательскому направлениям было создание локальных, то есть собирающихся в Новосибирске, комитетов, которые с определенной периодичностью будут осуществлять международную экспертизу. Решение об их создании и было одобрено на заседании НКС ЦКП СКИФ, прошедшем в ИЯФ СО РАН.

По материалам пресс-службы ИЯФ СО РАН

Новосибирский Академгородок: эксперимент национального масштаба

После развертывания атомного и космического проектов СССР ведущие ученые страны осознавали потребность в системном и качественном рывке развития фундаментальных исследований на дальнюю перспективу.  Академики Сергей Львович Соболев, Сергей Александрович Христианович и Михаил Алексеевич Лаврентьев вынашивают идею создания за Уралом нового крупного центра науки, образования и внедрения, нацеленного на освоение ресурсов Сибири и Дальнего Востока. За пределами столичных городов, вдали от центральной части страны должно было появиться новое мощное ядро исследований и разработок.

Ученые выходят непосредственно на первого секретаря ЦК КПСС Никиту Сергеевича Хрущева, фактического главу Советского Союза, и убеждают его в необходимости поддержать этот проект. 18 мая 1957 года выходит историческое постановление союзного правительства об организации Сибирского отделения Академии наук СССР и «научного городка близ Новосибирска». К этому времени в стране уже было создано несколько специализированных научных поселений: Обнинск, Дубна, сибирские Северск (Томск-2), Железногороск (Красноярск-26) и другие. По большей части они были закрытыми  и узко специализированными на атомной, космической, электронной и других тематиках. Новосибирский же академгородок замышлялся принципиально иным: открытым, мультидицпилинарным, образовательным.

 

Дом ученых Академгородка, яркий образец новой архитектуры

Новосибирск был выбором не советского руководства, а самих ученых. С одной стороны — крупнейший за Уралом индустриальный город в географическом центре страны и всей Евразии, на пересечении транспортных и информационных потоков. С другой — наука здесь была представлена фрагментарно, а университет отсутствовал вовсе. Академгородок запланировали в 30 километрах от большого города: оптимально и для обособления городка мыслителей, и для частых поездок в областной центр, и для организации экспедиций по всей Сибири. Градостроительные идеи М. Лаврентьева и его сподвижников граничили с социальным проектированием — Академгородок делится на три взаимосвязанные зоны: научную (включая университет), производственную и жилую. Учтена была близость к транссибирской магистрали и только что построенной ОбьГЭС — инфраструктура создавалась на вырост. Точно так же Лаврентьев резервирует за Сибирским отделением территории вдвое большие, чем отводилось согласно генплану — тоже под будущее развитие.

Обособленный и компактный новосибирский Академгородок включал всё необходимое для развития науки: лучшие в стране установки и лаборатории, новый во всех смыслах университет, где ученые преподают, а студенты практикуются в академических институтах, и, что немаловажно, очень благоприятную среду для жизни. Лес становится лесопарком, берег Обского водохранилища — пляжем, пустыри — теннисными кортами. В завершенном виде новосибирский научный центр предполагался оптимальной моделью для тиражирования на территории Сибири и Дальнего Востока. Многие его черты воплощены в академических городках Томска, Красноярска и Иркутска , в построенном с нуля наукограде Кольцово, позднее — на острове Русский под Владивостоком.

Независимо от лаврентьевской модели (хотя и под ее косвенным влиянием) в сегодняшнем мире идет бурное развитие регионов-драйверов, которые создают и распространяют новую экономику — экономику знаний. Университеты и научные центры все больше принимают ответственность за поставку знаний и технологий в экономику. В местах концентрации научных и образовательных структур создаются технологические зоны и долины. Это знаменитая Silicon Valley в Калифорнии и ее израильская сестра Silicon Wadi, аналогичные и близкие центры в Китае, Индии, странах Европы.

Идет по пути создания подобных современных центров и Россия. Многопрофильный центр Сколково, Иннополис в Татарстане и сочинский «Сириус»— новые примеры экспериментальных институтов в интересах развития науки, образования и высокотехнологического бизнеса. «Сириус» — проект  особо  революционный, законодатели лоббируют для него новый статус федеральной территории с особым типом управления и собственным бюджетом, дающий принципиально более высокий уровень автономии, чем ИНТЦ («Воробьевы горы» в Москве и другие «долины»). При этом «Сириус» уже сегодня по-лаврентьевски опирается на полный цикл: от школы для талантливых детей до университетского диплома и стартапов.

Но всегда ли для организации таких центров необходимо начинать всё с чистого листа? Нобелевский лауреат Андрей Гейм, оценивая Сколково, сказал: «Я по-прежнему считаю, что это была ошибка — всё строить на новом месте, и вузы, и академические институты, с нуля. Всегда есть возможность использовать эти деньги более эффективно. И Академгородок в Новосибирске — один из примеров того, что система может работать так, как на Западе». Сегодня у новосибирского научного центра есть собственная программа развития. Созданная по поручению Президента России Владимира Владимировича Путина от 18 апреля 2018 года, она называется «Академгородок 2.0» и рассчитана на долговременную перспективу и прорывные результаты. Программа частично выполняется: на ближайшие годы выделено 37 миллиардов рублей на создание источника синхротронного излучения СКИФ, для которого подготовлена площадка и заключен контракт на изготовление оборудования.

Но программа «Академгородок 2.0» в ее сегодняшнем виде носит, к сожалению, строго инфраструктурный характер и, в отличие от процесса создания Сибирского отделения АН СССР, не финансируется отдельной строкой бюджета. Я уверен, что для полноценного воплощений «Академгородка 2.0» в реальность необходима не только централизованная и мощная ресурсная поддержка, подобная той, которую получили Сколково и «Сириус», но и особая организационная модель и уникальные экономико-управленческие решения, градостроительное и социальное экспериментирование.

М.А. Лаврентьев рисковал, предлагая и реализуя новаторскую модель организации науки — макрорегиональное отделение Академии, обособленный научно-образовательный городок, наукоориентированный университет (не говоря уже о том, что отстаивал «буржуазные лженауки» генетику и кибернетику). Рисковал — и выиграл. На сегодняшнем этапе трансформации знаниевого комплекса России необходимо действовать по-лаврентьевски: с расчетом на будущие, как минимум, полвека предлагать принципиально новые форматы институтов развития и «интеллектуальных территорий», настойчиво доказывать их эффективность на всех эшелонах власти и не бояться экспериментов — организационных, градостроительных, социальных.

Фото Славы Степанова (Gelio), из архива СО РАН и открытых источников

Постановление Правительства Новосибирской области от 16.11.2020 № 477-п «Об утверждении перечня проектов инженерной, социальной и транспортной инфраструктуры, необходимых для развития Новосибирского научного центра»

Развитие инфраструктуры НГУ_Презентация

Развитие инфраструктуры НГУ. Пояснительная записка