Определен интегратор создания оборудования станции «Микрофокус»в составе ЦКП СКИФ

Интегратор создания станции был определен в соответствии с положениями Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд». Общая стоимость контракта составляет 1,15 млрд. рублей.

 

«СКИФ — проект, для реализации которого хватит задач научным и промышленным коллективам из разных регионов России. И мы рады, что теперь в него включились наши коллеги из Томского политехнического университета. Работая над станцией для СКИФ, ТПУ делает вклад как в ближайшее будущее, так и в дальнейшую перспективу, ведь в России будут создаваться и другие установки мегасайенс. Таким образом, СКИФ выступает флагманским проектом, на котором отрабатывается очень широкий спектр технологий и вокруг которого формируется сообщество научных и высокотехнологичных организаций, способных решать подобного рода задачи», — отметил директор ФИЦ ИК СО РАН академик Валерий Иванович Бухтияров.

 

Основная тематика станции — изучение сверхмалых объектов (микро- и наноуровень). На этой станции будет в полной мере задействован тот параметр Сибирского кольцевого источника фотонов, который позволяет причислять его к поколению 4+ — рекордно яркий электронный пучок с эмиттансом 75 пм∙рад. Именно это позволяет сфокусировать максимальный поток фотонов даже на очень маленький исследуемый образец и определить его характеристики с предельной точностью. Станция будет приспособлена и для диагностики электронного пучка в накопителе (прецизионное экспериментальное измерение размера источника и эффективного эмиттанса). На станции будут использоваться такие методы, как рентгеновская микроскопия и микротомография, совмещенные с высокоразрешающим сканирующим рентгенофлуоресцентным анализом и структурными исследованиями кристаллов под высокими давлениями.

 

Эти исследования необходимы в науках о Земле: на станции ученые будут изучать процессы глубинного минералообразования и рудообразования, механические и термодинамические свойства мантии Земли и их связи с сейсмичностью и вулканизмом. Также станция позволит проводить исследования глубинных процессов, приводящих к формированию и изменению магнитного поля Земли и других планет, а также моделировать состояния вещества в недрах планет-гигантов и экзопланет. Кроме того, здесь могут быть решены задачи материаловедения в части поиска новых сверхтвердых, высокоэнергетических и других функциональных материалов, а также модификации функциональных материалов в условиях высоких давлений и температур.  

 

Описанные задачи могут носить как фундаментальный, так и прикладной характер. Так, исследование металлов платиновой группы на станции «Микрофокус» ЦКП СКИФ будет важно как для понимания процессов формирования мантии Земли, так и для оценки перспективности рудных месторождений. Концентрации и размеры частиц металлов этой группы, как правило, слишком малы (свыше 3 г м на тонну считаются промышленным месторождением), чтобы их можно было обнаружить с помощью обычных аналитических инструментов. Еще одно преимущество синхротронных исследований на станции «Микрофокус» — неразрушающее воздействие на образцы. Следовательно, возможно изучение самых уникальных объектов. Также важны перспективные исследования на экспериментальной станции «Микрофокус» для задач биомедицины и археологии.

 

«Создание Сибирского кольцевого источника фотонов в Новосибирске — вызов для российского научного сообщества и площадка мегасайнс, не имеющая аналогов в мире. Для нас участие в проекте — большая честь и ответственность. Томский политех взаимодействует с коллегами из проекта СКИФ и прорабатывает тему синхротронных методов более двух лет. ТПУ имеет большой опыт по рентгеновскому инжинирингу, управлению синхротронными и импульсными пучками. В самое ближайшее время завершатся работы по эскизному проектированию будущей установки и созданию прототипа образца — компьютерной модели с высокой детализацией», — сказал ректор ТПУ, член Научно-координационного совета СКИФ кандидат технических наук Дмитрий Андреевич Седнев.

 

Партнерами ТПУ в создании научно-экспериментального оборудования станции стали Новосибирский государственный технический университет (НГТУ НЭТИ), Институт физики микроструктур РАН и Институт геологии и минералогии им. В. С. Соболева СО РАН.

 

По материалам пресс-службы ЦКП СКИФ

Линейный ускоритель СКИФ разогнал первые частицы

Линейный ускоритель (Линак-20) — одна из основных частей ускорительного комплекса СКИФ. В нем создается пучок электронов, который поступает сначала в накопительное кольцо — бустер, а потом в синхротрон. В нем же формируются и параметры отправляемого в бустер пучка частиц. Электроны здесь быстро набирают скорость, близкую к скорости света, а их траектория корректируется магнитной системой.

Ученые ИЯФ СО РАН собрали первую очередь линейного ускорителя и отрабатывают на ней основные режимы. Стояла задача продемонстрировать, что установка способна генерировать пучок частиц с необходимыми параметрами. Это удалось сделать, получив первый пучок электронов. «На данный момент мы смогли показать, что СВЧ-пушка и катодно-сеточный узел работают, эмиссия электронов есть, и мы можем ей управлять. Также важным моментом является измеренная энергия пучка. Она полностью соответствует расчету и составляет 0,8 МэВ», — сказал заведующий лабораторией ИЯФ СО РАН кандидат физико-математических наук Алексей Евгеньевич Левичев. В результате испытаний ученые продемонстрировали, что могут полностью контролировать пучок.  «Через месяц мы хотим ускорить этот пучок до энергии примерно 50 МэВ. Но это событие  — самое важное. Мы показываем, что довольно сложное оборудование работает, и его параметры уже изучены»,— сказал директор ЦКП СКИФ член-корреспондент РАН Евгений Борисович Левичев.

 

Первая очередь линейного ускорителя

Директор ИЯФ СО РАН академик Павел Владимирович Логачёв подчеркнул, что пройденный этап формирования пучка самый важный и самый трудный, он определяет качество пучка, и оборудование здесь наиболее сложное. «Все последующие системы комплекса будут проще», — отметил Павел Логачёв. Также он рассказал, что ИЯФ СО РАН удалось быстро сделать и включить в работу оборудование, чтобы создать на его основе программное обеспечение для всего ускорительного комплекса СКИФ. 

«Ускоритель будет развиваться дальше, появятся дополнительные части, и он сможет создавать электрон с энергией 200 МэВ, а затем в бустерном синхротроне пучок уже должен будет разогнаться до 3 ГэВ — то есть той самой рабочей энергии, которая является характеристикой СКИФ»,— сказал директор ФИЦ «Институт катализа им. Г. К. Борескова СО РАН» академик Валерий Иванович Бухтияров. По словам ученого, изготовление оборудования для СКИФ сейчас немного опережает строительство зданий на самой площадке синхротрона. Отчасти это происходит потому, что работу над ускорителем удалось начать раньше, чем было получено положительное заключение госэкспертизы на строительный проект.

«В настоящий момент мы ведем разговор о некотором переносе сроков запуска источника СКИФ. В указе президента РФ он должен быть проведен до декабря 2023 года. Очевидно, что возникшая после 24 февраля ситуация привела к сдвигу этих сроков, но не к остановке проекта. В настоящий момент уже более 90 % оборудования изготавливается в России. Сейчас планируется отодвинуть запуск примерно на год. И если мы параллельно в эти же сроки успеем изготовить шесть станций первой очереди, то тогда к 2025 году мы уже выйдем с опытом эксплуатации всего источника — не только ускорителя, но и научной инфраструктуры», — отметил Валерий Бухтияров.

По материалам издания «Наука в Сибири», фото Дианы Хомяковой

Глава СО РАН рассказал о реализации программы «Академгородок 2.0»

Особое внимание уделялось выполнению программы развития Новосибирского научного центра СО РАН, в котором сосредоточено свыше 60% академического потенциала Сибирского макрорегиона. В свою очередь, в рамках формируемого «Академгородка 2.0» был выделен крупнейший флагманский проект ― источник синхротронного излучения СКИФ. «Честно говоря, его строительство началось на три года позже запланированного, но теперь идет полным ходом», ― констатировал В.Н. Пармон. Он выразил надежду, что западные экономические и технологические санкции не окажут сильного влияния на реализацию этого мегапроекта, суммарная стоимость которого обозначена в 43, 883 миллиарда рублей. «Можно ожидать, что на рабочих станциях СКИФа будут проведены работы, затем удостоенные Нобелевской премии», ― предположил председатель СО РАН.

В числе других реализуемых элементов «Академгородка 2.0» Валентин Пармон назвал вхождение ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» и ГНЦ ВБ «Вектор» в два независимых научных центра мирового уровня, создание такого же центра математического профиля на базе Новосибирского государственного университета и Института математики им. С.Л. Соболева СО РАН и начало работ по проектам бор-нейтронозахватной терапии (БНЗТ) и супер С-тау фабрики с их частичной релокацией, соответственно, в Санкт-Петербург и Саров (Нижегородская область). Касаясь инфраструктурной части программы развития ННЦ, председатель СО РАН выделил «ускоренную реновацию» кампуса НГУ, завершение строительства гимназий №3 в Академгородке и «Технополис» в Кольцово, разработку градостроительной концепции и мастер-плана нового района с рабочим названием Смарт Сити.

Академик В.Н. Пармон рассказал также о состоянии дел с другим крупнейшим проектом СО РАН ― Национальным гелиогеофизическим комплексом в Прибайкалье. «Это распределенная группа установок класса мегасайнс, ― отметил Валентин Николаевич. ― Комплекс оптических инструментов построен и сдан, радиогелиограф находится в стадии активного строительства, по крупному солнечному телескопу-коронографу получено положительное заключение Главгосэкспертизы». Руководитель СО РАН назвал главным условием успешной реализации программы «Академгородок 2.0» и других крупнейших проектов сотрудничество с Минобрнауки, президиумом РАН, руководством субъектов Федерации и индустриальными партнерами. При этом Валентин Пармон обозначил важнейшую задачу Сибирского отделения в целом на ближайшую перспективу: «В условиях жесточайшей блокады обеспечить координацию взаимодействия научных и научно-образовательных организаций Сибири с российской промышленностью для обеспечения реальной импортонезависимости нашей страны».

«Наука в Сибири», фото Юлии Поздняковой

Началась сборка сегментов для бустерного синхротрона ЦКП СКИФ

Ускорительный комплекс СКИФ будет состоять из линейного ускорителя, который должен производить электронный пучок с энергией 200 МэВ. Потом идет бустерный синхротрон с периметром 158 метров. Он за полсекунды должен ускорить пучок, летящий из линейного ускорителя, до энергии три миллиарда электронвольт (3 ГэВ). Этот пучок запускается в основной накопитель, откуда излучение поступает уже на пользовательские станции.

«Бустерный синхротрон состоит из нескольких сотен различных компонентов — это и магниты, и вакуумная камера, и насосы, и датчики положения пучка и так далее. Все они должны быть выстроены по отношению к пучку с высочайшей точностью (до толщины человеческого волоса). Неудобно делать это в тоннеле. Поэтому оборудование собирается на специальных подставках — гирдерах, настраивается с помощью лазерных трекеров, фиксируется, а потом весь этот сегмент как целое переводится в тоннель и там с другими сегментами собирается как конструктор», — рассказывает директор ЦКП СКИФ, заместитель директора ИЯФ СО РАН доктор физико-математических наук Евгений Борисович Левичев.

 

На стройплощадке СКИФ

Гирдеры по заказу ИЯФ СО РАН производит АО «Воткинский завод» (Удмуртия). Для бустерного синхротрона необходимо 43 гирдера. Ученые уже получили 13 из них. Остальные будут поставлены в институт партиями до сентября 2022 года. Самый первый сегмент бустера собран. Планируется, что остальные будут готовы уже к концу 2022 года. Параллельно начато производство самого накопителя. Это последняя ступень — кольцевой ускоритель длиной почти полкилометра. Создаются первые прототипы вакуумных камер, изготавливаются резонаторы, системы диагностики и управления.

Как утверждают ученые, изготовление синхротрона идет согласно срокам и не должно подвергнуться угрозам из-за санкций. «Проблемы есть, но они не критические. Во-первых, весь проект на 85—90 % был ориентирован внутрь страны, то есть на всё российское. Во-вторых, основную часть иностранных компонентов мы успели закупить. Самая большая проблема сейчас связана с коронавирусом — в Китае зависли трубы из нержавеющей стали. Они лежат на складе, готовые, купленные, и ждут того момента, когда границы откроются. Как только это произойдет, трубы придут сюда, и из них будут делаться системы управления, — говорит Евгений Левичев. — Продукцию европейских поставщиков можно заменить. Дело в том, что часть оборудования, которое предполагалось закупить в Европе, была выбрана не потому, что мы не можем такое сделать, а для того, чтобы распараллелить, ускорить процесс, уложиться в сжатые сроки». 

Так, в лабораториях ИЯФ уже начал разрабатываться источник питания для СКИФ (изначально его собирались приобрести в Европе). На изготовление некоторых компонентов ЦКП СКИФ переориентируются российские предприятия. 

«Медные шины производили в Австрии и Финляндии. Заключенные контракты они выполняют, от новых отказались. Сейчас во Владикавказе восстанавливают завод “Кристалл”, в апреле они запустили вакуумную печь для отливки меди, и мы надеемся, что в течение года освоят изготовление такой шины. В Германии закупалась электротехническая сталь с клеевым покрытием, сейчас мы переходим на российскую», — рассказывает помощник директора ИЯФ СО РАН по реализации проекта ЦКП СКИФ Сергей Михайлович Гуров.

«Наука в Сибири»

Фото Глеба Сегеды (анонс), Александры Малыгиной

Первый электронный пучок на СКИФе планируют получить уже в 2022 году

«Реализация проекта идет в соответствии с графиком, пройдена точка невозврата. С созданием СКИФ мы получим уникальный проект научной установки класса “мегасайенс”. В рамках программы развития “Академгородок 2.0” СКИФ является флагманским проектом, входящим по научной значимости в тройку ведущих проектов РФ и мира. Развитие СКИФ задаст вектор комплексного инфраструктурного развития “Академгородка 2.0”, в который входит 83 объекта, из них 15 связаны со СКИФ. Это объекты спорта, образования, медицины, благоустройства, а также три объекта транспортной инфраструктуры», — прокомментировала заместитель губернатора Новосибирской области Ирина Викторовна Мануйлова.

Управляющий проектом ЦКП СКИФ Иван Иванович Шмидт подчеркнул, что участок под объекты СКИФ определен, разрешение на строительство получено. Директор ФИЦ «Институт катализа имени Г. К. Борескова СО РАН» академик Валерий Иванович Бухтияров и директор ЦКП СКИФ доктор физико-математических наук Евгений Борисович Левичев отметили, что в конце текущего года появятся первые здания СКИФ, и они сразу начнут наполняться высокотехнологичным оборудованием. Планируется, что к концу июня 2022 года будет собрана первая небольшая часть ускорительного комплекса СКИФ — электронная пушка, а также часть линейного ускорителя. В специальном радиационно защищенном зале Института ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН ученые с помощью этого оборудования рассчитывают получить первый электронный пучок проекта СКИФ. Энергия пока будет небольшой — всего 20 МэВ, это необходимо для тестирования. Когда СКИФ будет построен, энергия будет в 150 раз больше — 3 ГэВ.

По материалам пресс-службы губернатора и правительства Новосибирской области

 

Новосибирская область получает возможность прямой поддержки науки и высшего образования

Согласно опубликованному документу, пункт 3 статьи 12 Федерального закона от 23 августа 1996 года № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике» дополняется абзацем следующего содержания: «Право осуществлять финансовое обеспечение проведения научных исследований и (или) экспериментальных разработок в федеральных государственных научных организациях, федеральных государственных образовательных организациях высшего образования, реализации программ или планов развития федеральных государственных научных организаций, а также участвовать в формировании инфраструктуры указанных научных организаций».

Также в законодательство вносятся изменения, разрешающие регионам финансировать программы развития университетов вне зависимости от ведомственной принадлежности и принимать участие в формировании их учебной, производственной и социальной инфраструктуры (дополнения в часть 3 статьи 8 Федерального закона от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»)

Законопроект был разработан и внесен в Госдуму правительством в июне 2021 года. Ранее, В 2020 году, на проблему обратил внимание Президент России Владимир Путин, а в рамках совместного заседания Государственного Совета и Совета при Президенте по науке и образованию 24 декабря 2021 года глава государства призвал «как можно быстрее снять все имеющиеся разногласия» и подчеркнул, что «это нужно сделать даже для дотационных субъектов Федерации, если они смогут соответствующим образом обосновать свои расходы».

Как прокомментировал принятие документа председатель Комитета Госдумы по науке и высшему образованию Сергей Кабышев, закон формирует модель системной поддержки науки и образования, ориентированной на развитие соответствующей территории. «(Он) значительно расширяет, с одной стороны, возможности вузов для получения финансирования, а с другой — участие органов власти субъектов Российской Федерации в развитии науки и высшего образования», — сказал глава комитета.

 

СКИФ и ОИЯИ подписали соглашение о сотрудничестве

«ОИЯИ располагает развитой IT-инфраструктурой, в числе ее характеристик — компактность, производительность, экономичность в потреблении энергии и масштабируемость. Основа этой инфраструктуры — суперкомпьютер «Говорун». Он решает задачи, поступающие из всех лабораторий ОИЯИ, в том числе с установки «мегасайенс» — коллайдера NICA. Такие установки можно назвать фабриками по генерации научных данных, ведь они ежедневно производят терабайты информации, которую необходимо собирать, обрабатывать и хранить. На СКИФ мы планируем создать похожий инфраструктурный комплекс, поэтому нам так важен опыт ОИЯИ», — отметил директор ЦКП СКИФ доктор физико-математических наук Евгений Борисович Левичев.

 

В рамках сотрудничества стороны уже разработали технические требования к Центру обработки данных экспериментальных станций ЦКП СКИФ, состоящего из высокопроизводительного вычислителя и системы хранения информации. На этой основе подготовлено техническое задание на ЦОД, которое передано генеральному подрядчику по строительству ЦКП СКИФ — АО «Концерн Титан-2».

 

«В ЛИТ ОИЯИ накоплен большой опыт участия в создании и развитии глобальной компьютерной инфраструктуры для экспериментов на Большом адронном коллайдере в ЦЕРН. Используя этот опыт, мы активно развиваем распределенные системы сбора, хранения, обработки, анализа данных для экспериментов на ускорительном комплексе NICA на базе интеграции грид, облаков, суперкомпьютеров, озер данных. Мы готовы поделиться нашим опытом с коллегами из мегапроекта СКИФ в создании и развитии инфраструктуры хранения, обработки и анализа данных для этого проекта, а также ее интеграции в распределенную среду проектов класса мегасайенс», — прокомментировал директор ЛИТ ОИЯИ доктор технических наук Владимир Васильевич Кореньков.

 

Важный аспект работы будущего ЦОД ЦКП СКИФ — организация распределенного хранения и доступа к научным данным с использованием технологии megascience datalake. Специалисты ЦКП СКИФ и ОИЯИ будут вместе работать над созданием такой системы. «Этот подход позволит предоставить доступ к экспериментальным данным широкому кругу заинтересованных пользователей, прежде всего, исследовательскому сообществу. Это один из трендов развития современной науки», — рассказал заместитель директора ЦКП СКИФ по научной работе доктор физико-математических наук Ян Витаутасович Зубавичус.

 

Кроме того, с 2021 года в России формируется Национальная исследовательская компьютерная сеть (НИКС), «Говорун» ОИЯИ уже является ее участником. В дальнейшем к этой сети планируется присоединить все суперкомпьютерные центры страны, в том числе суперкомпьютер ЦКП СКИФ. Таким образом, ученые из разных регионов России смогут эффективно использовать суперкомпьютерные мощности. Специалисты ОИЯИ поделятся с ЦКП СКИФ информацией по шагам, необходимым для включения в НИКС.

 

Также для ЦКП СКИФ актуально направление суперкомпьютерного моделирования: суррогатного, математического, имитационного, статистического. Это станет еще одной темой сотрудничества с ОИЯИ.

 

Кроме того, в планах организаций — создание учебных программ по системному администрированию суперкомпьютерной инфраструктуры. Молодые специалисты ЦКП СКИФ будут проходить стажировки по таким программам в лаборатории информационных технологий ОИЯИ.

 

Пресс-служба ЦКП СКИФ

Стратегия здравого смысла

Унылый ландшафт

Обратимся к цифрам. Общие затраты на российскую науку по оценке Счетной палаты РФ составляют в настоящее время около 1 028 млрд. руб. (около 16 млрд. USD на момент оценки) в год. Казалось бы немало, но в США это порядка 500 млрд. долл., в Китае около 450 млрд., в Японии примерно 170 млрд., Германии —120, в Южной Корее — 80. По объему относительных затрат на науку (1,1% ВВП) Россия находится на 34-м месте. По показателю в расчете на одного исследователя позиция еще хуже — 47-е место. По числу патентных заявок Россия отстает от США почти в 16 раз, а от Китая — в 38.

Быть может ситуация плохая сейчас, но в динамике происходят качественные улучшения? Нет, начиная с 2006 года не был выполнен ни один стратегический документ, касающийся финансирования науки. В принятой в 2006 году Стратегии Российской Федерации в области развития науки и инноваций записано, что к 2015 году доля затрат на науку в ВВП должна составить 1,8 процента. В принятой в 2011 году Стратегии инновационного развития России до 2020 года доля науки в ВВП должна составить 2,5-3 процента. Но фактически доля науки в ВВП с 2001 года по настоящее время осталась практически неизменной и составляет около 1 процента.

Россия не сильно отстает от ведущих стран по числу исследователей, занимая 4-е место (429 тыс. чел.) после Китая — 1 692 тыс., США — 1380 тыс. и Японии — 665 тыс. чел. Так сложилось исторически, в этом нет заслуги новой российской власти. В 1993 г., заметим, численность наших ученых достигала 1 315 тыс. чел. Налицо неприятный феномен: российская наука является единственной в мире, где третье десятилетие подряд сокращается количество исследователей. 

То есть мы можем сказать, что у нас довольно много ученых, но финансируется их работа слабо, и они очень скудно оснащены материальной базой для исследований. В этой ситуации наивно было бы ожидать от российской науки больших результатов, а тем более периодически провозглашаемого «прорыва». Экономический уклад в России прост и продолжает упрощаться. В основе — сырьевые отрасли, монополизированные узкой группой собственников. Здесь есть некоторая ниша для высоких технологий, но она заполняется импортом, вполне осуществимым и в условиях санкций: бизнес есть бизнес. Соответственно, в стране  очень мало высокотехнологичного производства, которое во многом являют собой замкнутые оборонные циклы.  Отсюда простая импликация: нет/мало высокотехнологичного производства — нет/мало спроса на технологии; нет/мало развития технологий — нет/мало спроса на науку.

«В консерватории что-то поправить»

Недокормленное состояние российской науки — это еще полбеды. На нее постоянно обрушиваются управленческие и организационные эксперименты государства. Самый масштабный и радикальный из них — реформа Российской академии наук. Которая, заметим, явно нуждалась в реорганизации. Она была создана как имперское учреждение, существовала как имперское учреждение, и наибольшего своего успеха достигла в период СССР. В новом, рафинированно капиталистическом  государстве, при новых исторических, политических и культурных реалиях РАН в прежнем виде существовать не могла. Реформы нужно было предлагать изнутри академии,  самим ее членам, но академическая элита слишком долго и плотно была занята решением внутренних проблем, видимо, полагая, что до нее руки государства не дотянутся. Справедливости ради нужно сказать: власть выжидала довольно долго, но, в конце концов, обратила внимание и на этот актив. Все-таки к академии относился изрядный кусок государственной собственности. Не так много, как газ, нефть и металлы, но все-таки. Тем более что к моменту реорганизации РАН природные ресурсы уже были поделены. Ну и вырождение самой академической элиты, конечно, сыграло свою роль. Она позволила с собой так поступить.

Что случилось в 2013 году и далее — хорошо известно. Вывод из РАН всех исследовательских институтов, слияние трех академий и сокращение функций этого трехглавого существа до экспертизы (того, что дают экспертировать) и пропаганды науки (почти без бюджета на эту важнейшую работу). Что же до отобранного у РАН управления наукой, то в руках чиновников ФАНО и затем Минобрнауки оно естественным образом бюрократизировалось. Качество научных исследований стало оцениваться в спортивных критериях — категориями, местами и рейтингами. Появились научные организации 1-й, 2-й и 3-й категории, которые, видимо, выдают разной степени новизны или свежести научные результаты. Работу бюрократического аппарата в России и так-то нельзя назвать эффективной — тем более не следует ожидать, что он способен управлять такой сложной деятельностью, как наука. 

Новейшая административная новация — поставить во главе науки университеты, сделать их лидерами и интеграторами исследований. Университетов у нас много. Раньше было меньше, но потом произошло декларативное повышение позиций: ПТУ стали колледжами, институты — университетами или академиями. Международные рейтинги  российских вузов от этого почему-то не выросли, и было решено ввести еще одну градацию — «научно-образовательные центры мирового уровня» (НОЦ, НЦМУ). Подготовили соответствующие документы, и некоторые активные лидеры субъектов Федерации уже успели получить от Москвы такую привилегию.  В Перми, Кемерове, Белгороде и других городах скоро появятся эти самые НОЦ-НЦМУ. В региональном масштабе  воздействия на науку и особенно образование НОЦы важны, но им не вырасти до глобального признания. Центр мирового уровня нельзя назначить, его можно только вырастить. Формирование, становление и развитие научных школ — длительный, сложный и ресурсоемкий процесс.  Для получения  выдающегося научного результата нужно многолетнее накопление критической массы интеллектуальных и материальных ресурсов. Нужна социальная среда. Многое нужно, и никак не получится быстренько «сделать немножко классной науки в отдельно взятом условном Челябинске».

Вообще-то модель научно-образовательных центров с лидирующей позицией университетов взята из западной практики. Там сложилась многовековая традиция,  существует столетиями отшлифованный механизм управления и финансирования университетов. Первый из них появился в Европе в XI веке, а если брать Константинополь, то в IX. В России первым стал университет, учрежденный в 1725 году в составе Академии наук, а первый университет классического образца, московский, был открыт только в 1755 году. В российской традиции наука во многом развивалась самостоятельно, а не как часть образовательных учреждений. Путем слепого копирования методов других стран сделана попытка слить два родственных, но разных вида деятельности: науку и образование, причем образование поставить во главе науки, подчинить более креативный и сложный вид деятельности — науку — всё же менее сложному — образованию. Университеты, какие они есть в России, не могут быть интегратором науки и во главе науки: все скороспелые манипуляции вроде НОЦ-НЦМУ приведут либо к оттоку ресурсов от собственно исследований, либо к их профанации.

Реальные точки роста

Однако как писал еще Карл Клаузевиц, «Если абсолютного превосходства достичь невозможно, вы, умело используя имеющиеся ресурсы, должны добиться относительного перевеса в наиболее важной точке». Слова выдающегося военного стратега не являются каким-то научным откровением, это просто отражение здравого смысла. Даже неграмотный крестьянин на имеющемся у него участке земли выращивает те культуры, которые лучше всего растут именно на этой почве, и тем способом, который этой почве подходит. Он может, конечно, рекультивировать почву, чтобы на ней росло всё и вся, использовать самую современную агротехнику, но это уже совершенно другие затраты и другие навыки.

Напрашивается мысль, что в российской науке с ее весьма ограниченными ресурсами  их следует направлять на участки наибольшей отдачи и наиболее подходящим способом. Не всё еще потеряно, остались научные сообщества, школы, организационно очерченные научные структуры. Среди них нужно выбрать наиболее подходящие точки роста, вложить в них ресурсы и постараться вырастить там «центры превосходства». Давайте, положа руку на сердце, откажемся от амбиции «войти в пятерку мировых научных лидеров», то есть по всем областям знаний и фронтирам исследований. Сможем — но не во всём, а там, где есть заделы и ресурсы на их развитие.

Примером (если не эталоном) здесь является Сибирское отделение РАН и, в частности, новосибирский Академгородок. Это уже сложившийся организационно, территориально и социально научно-образовательный центр мирового уровня. Он формировался  в течение 65 лет за счет использования огромного (до 1990-х) количества ресурсов. Новые инвестиции в развитие Академгородка дадут гораздо больший эффект, чем распыление ограниченных средств на многие вновь создаваемые — маленькие и сугубо локальные —научно- образовательные центры. Необходимость этого власть вроде бы осознает, есть распоряжение президента России, согласно которому подготовлена программа под хорошим названием «Академгородок 2.0». Она была составлена исходя из наличия предпосылок формирования особой модели территории с высокой концентрацией науки и образования и создания инновационной инфраструктуры для реализации нового этапа развития Новосибирского научного центра. 

Всего программой «Академгородок 2.0.» предполагается реализация 31 научного, образовательного и инфраструктурного проекта (в том числе класса mega science), крупных градостроительных и социальных  решений с суммарным объемом капитальных вложений в пределах 15 млрд. долл. за 15 лет.  Будет ли реализована эта программа?  Сомневаюсь. На сегодня она рассредоточена по ведомствам и потеряла свою целостность. Чтобы «Академгородок 2.0» состоялся целиком и полностью, следует кое-что исправить в управлении всей российской наукой.

Работа над ошибками

По происшествии времени многие начинают понимать, что слияние трех академий в одну дало больше минусов, чем плюсов. Слишком разная специфика у сельского хозяйства, медицины и традиционных академических специальностей. Сельскохозяйственная часть РАН уже ощутила, что ей комфортнее было бы действовать под крылом у Министерства сельского хозяйства. Работы ученых-аграриев имеют, как правило, специфический прикладной характер. Лучше всего они могут быть оценены, востребованы и вознаграждены под эгидой Минсельхоза РФ: ближе к жизни, заказчикам и ресурсам.

Особый случай — медицинские науки. Они тоже носят специфический прикладной характер, тесно связаны со здравоохранением.  А это — гигантский быстрорастущий сектор экономики. Рынок медицины огромен, и огромны бюджеты на медицинские исследования. В России расходы на здравоохранение составляют примерно 75 млрд. долл. США в год (5.3 % ВВП или535 долл. на человека согласно докладу ВОЗ за 2019 г. по данным на 2016г.) А в США расходы на здравоохранение в 2018 году достигли 3,6 триллиона долларов (17.7 % ВВП или11 172 доллара на человека). Суммарные инвестиции США в исследования и разработки в области здравоохранения выросли на 6,4% только за 12 месяцев, с 2017 по 2018 год, достигнув 194,2 млрд. долларов. При всех различиях, заметим, затраты на эту сферу и в России, и в США превышают оборонные бюджеты. Медицинская наука должна ориентироваться на рынок медицинских услуг, иметь возможность получения доли этого большого рынка, поэтому получит больше перспектив, если организационно перейдет в систему здравоохранения, то есть в ведение Минздрава РФ.

Оставшуюся часть академии, которая до реорганизации и была собственно Российской академией наук, нужно, видимо, сократить хотя бы раза в два-три. Потому что количество членов академии должно соответствовать масштабам российской науки.  Безотносительно количества международно признанных достижений членов РАН, давайте судить здраво: если численность ученых в России за последние 30 лет уменьшилась более чем втрое, то, наверное, нужно признать, что должно сообразно уменьшиться и количество членов Академии. Или они стали  в три раза более выдающимися?

По мнению академика Абела Гезевича Аганбегяна,  Российской академии наук следует определиться с собственной тематикой. Не нужно присоединяться к повестке, предлагаемой чиновничьим аппаратом, там не понимают научных приоритетов. Нужно иметь 3-5 (а не 30-50) широких глобальных тем, в которых необходимо добиться результатов мирового уровня, и по каждой теме должен работать комплекс институтов во главе с ученым-лидером и мощной головной организацией.  В специфичных для России условиях почти полного отсутствия «заказа на большую науку» со стороны экономики научные структуры сами должны отстроить и обеспечить функционирование механизмов планирования, распределения и контроля затрат на науку. Такая задача выполнима при восстановлении управленческих функций Академии наук и ее структур. Судя по ряду последних высказываний руководства РАН и некоторых государственных чиновников, дело к тому и идет — правда, поэтапно, медленно и осторожно.

Инновации в законе

Наука в России финансируется в основном из государственного бюджета, и занимаются ею в основном бюджетные учреждения. Юридическим собственником результатов научных исследований является, как правило, государство. Во многих случаях это условие обходится: руководители учреждений закрывают глаза на то, что исследователи участвуют в компаниях, контрактах, работают по грантам частных компаниях или делятся результатами на оплачиваемых выступлениях. Правильным все-таки было бы предложить ученым юридически корректные способы коммерческого использования результатов собственных исследований. Это стимулировало бы использование разработок и защищало права авторов.

Успешный опыт решения такой проблемы имеется в США,  где в 1980 г. был принят Акт по патентам и торговым маркам (Patent and Trademark Law Amendments Act), более известный как Акт Бэя-Доула (Bayh-Dole Act, BDA-1980). До проведения этого закона федеральное правительство владело правами на результаты исследований, которые были осуществлены в университетах на федеральные деньги. Акт Бэя-Доула передал федеральные права на патенты и результаты исследований университетам. Университеты, в свою очередь, смогли решать по своему усмотрению, оставлять ли эти права исключительно за собой, передавать авторам или же разделять их в некоторой пропорции. 

Принятие акта Бэя-Доула дало университетам финансовый стимул выводить разработки из лабораторий на рынок. В первые годы после принятия закона число исследовательских университетов, имевших программы по передаче технологий, выросло в 8 раз — до 200. Уже в течение трех лет после принятия закона при университетах было организовано более 2 200 инновационных компаний-стартапов, а также созданы подразделения по коммерциализации научных разработок. Их задачей является отбор потенциально интересных для бизнеса проектов: анализируется научная новизна, конкурентоспособность, изучаются технические риски и риски, сопряженные с выведением новой технологии на рынок. Разрабатывается маркетинговая стратегия, оцениваются перспективы — продать право на разработку на сторону или создать собственный стартап. Создается соответствующая инфраструктура: бизнес-инкубаторы и технопарки, венчурные фонды и т.п.

Положительные идеи акта Бэя-Доула были использованы в Европе: в частности, в таких странах как Германия, Великобритания, Франция, Финляндия, Бельгия, Австрия, Дания, Испания, Греция, Италия.  Похожий на акт Бэя-Доула закон был бы полезен в России. Уже сейчас во многих университетах и научных институтах есть центры центры трансфера технологий, технопарки и т.п., но существует некоторая серая зона между государственными бюджетными научными организациями и инновационными компаниями, созданными при техопарках и центрах внедрения. Юридически процесс передачи результатов исследований от бюджетных организаций частным до конца не отработан.

Такой закон будет полезен, хотя многого, конечно, не решит. В США «семена» акта Бэя-Доула упали на благоприятную почву: независимый и компетентный суд, низкие политические и административные риски, развитую финансовую систему. Просто скопировав нормативный акт США, воспроизвести американский инновационный бум не удастся — сильно не хватает базовых условий. Но положительный эффект определенно будет.

Наука как ценность

Вне науки циркулируют три расхожих мифа о ней.

А)   Что результаты исследований должны быть обязательно внедрены в производство — рано или поздно, иначе зачем всё это?

Б)     Что качественная наука может быть локальной: сибирской, кузбасской, городской, отдельно взятого университета и т.п. «Нам тоже есть, чем гордиться».

В) Что наука, изолированная от профессиональных коммуникаций, способна стать передовой — по крайней мере, в военных исследованиях. 

Исторически наука двигает индустрии, и перед российской наукой постоянно ставятся задачи внедрения результатов в производство. В России с этим всегда были проблемы. Даже русское слово «внедрение» предполагает сопротивление среды. В английском языке, например, используется термин «implementation», что означает «осуществление», «выполнение». Внедрение по-русски всегда происходит сложно и требует, по крайней мере, заинтересованности производства в использовании научно-технических достижений, а эта заинтересованность в России крайне слабая. Счетная палата РФ в своем докладе прямо указывает: «Отсутствует спрос на результаты научной деятельности со стороны бизнеса». Малым и средним компаниям не хватает ресурсов на освоение научно-технических разработок, а крупные корпорации предпочитают импортировать готовые технологии. 

Сами научные организации, как правило, не обладают достаточными ресурсами, чтобы выстроить всю цепочку от науки до производства. Ну так и не надо упорствовать. При имеющемся  незначительном ресурсном обеспечении российской науки достаточным результатом ее деятельности  будет социокультурное влияние и сохранение научного потенциала для возможного движения маятника в обратную сторону, от упрощения к сложности, к развитию экономики и общества на основе качественных научных знаний.

Наука — принципиально сложный вид деятельности со многими взаимосвязями участников, не зря мы говорим о «единой ткани науки» или «научной экосистеме». При этом наука интернациональна, даже отдельные ее области и тематики можно развивать только при значительной международной кооперации исследований. Не может быть успешных замкнутых научных сообществ, это оксюморон. Обязателен обмен знаниями, технологиями и компетенциями. Точно так же не могут сосуществовать передовая наука вооружений и посредственная гражданская наука. Россия в военной сфере дорабатывает советские заделы, двигаясь от почти доведенных до металла решений к использованию фундаментальных проработок (гиперзвук, искусственный интеллект, композиты и т.п.).

Существование науки самоценно как часть культуры. Достижения науки — общечеловеческие достижения. Российская цивилизация не может  остаться в стороне от глобальных процессов и должна вносить свой посильный вклад в мировое развитие. Даже без больших прикладных и теоретических успехов наука незаменима в плане воспитания и сохранения любознательных образованных людей. Говоря более грубо: для предотвращения (или хотя бы минимизации) одичания населения. Как выразился известный сибирский геолог академик Николай Похиленко, «Туда, где пропадает наука, приходят шаманы».

Выводы

Россия не является мировой научной державой и не станет ей в ближайшие десятилетия. Лидерство возможно лишь точечное, по отдельным отраслям знаний, направлениям и тематикам.

Научный  центр мирового уровня нельзя назначить, его можно только вырастить, а это длительный, сложный и ресурсоемкий процесс.

В России нет возможности развивать науку «широким фронтом». Ограниченные ресурсы науки нужно тратить на развитие существующих кластеров и точек роста. Пример такого кластера — Новосибирский научный центр.

Программа «Академгородок 2.0» может быть реализована в целостном виде только при ряде изменений научно-образовательной политики России.

Количество членов академии должно соответствовать масштабам российской науки.

Медицине тесно в рамках Академии. Здравоохранение — это огромный быстрорастущий сектор экономики.

Аграрная наука полностью подчинена практическим задачам АПК, поэтому ей место под эгидой профильного министерства.

Академия наук должна определиться с собственной тематикой и в этом контексте способна поэтапно вернуть себе функции управления научными организациями.

В России целесообразно принятие нормативного документа, аналогичного акту Бэя-Доула в США и ему подобных в других странах.

Существование и развитие науки самоценно как часть культуры, поэтому не требует никакого обоснования.

Фото Юлии Поздняковой и из открытых источников

Председатель СО РАН: обсуждение объединения институтов вычислительного профиля с НГУ состоится в ближайшее время

Ранее Сибирское отделение РАН и руководство Новосибирской области вышли с инициативой объединить НГУ с тремя научными институтами, занимающимися исследованиями в области информационных технологий. Как считает В.Н. Пармон, это позволило бы создать в ускоренном варианте на базе университета суперкомпьютерный центр (СКЦ) «Лаврентьев», без которого у новосибирского Академгородка, по словам академика, нет будущего. Однако позднее члены клуба «1 июля», в который входят академики, члены-корреспонденты и профессора РАН, заявили, что просьба об объединении научно-исследовательских институтов с вузами не была согласована с этими организациями, а также президиумом РАН.

«Мы обязательно это сделаем, таковы нормы нашего законодательства. Академия наук предложила провести заседание президиума СО РАН. Мы подготовим его и проведем, я думаю, в течение месяца, сейчас все готовится. Планируем эту тему обсудить в том числе с привлечением директоров большого числа новосибирских, но и не только новосибирских институтов», — сказал глава Сибирского отделения.

Он пояснил, что при обсуждении будут учтены мнения всех сторон. По словам ученого, отработка формата предлагаемого объединения потребует времени. «Есть действия, которые сначала должны быть сделаны университетом. Сначала вуз должен оформить создание обособленного научного подразделения, ядром которого будет СКЦ “Лаврентьев”. Нужно будет подтверждение возможности его финансирования», — уточнил В.Н. Пармон, добавив, что в Минобрнауки инициатива об объединении вуза и институтов была поддержана при выполнении всех необходимых для объединения нормативных условий.

Масштабный суперкомпьютерный центр «Лаврентьев» в новосибирском Академгородке планируется создать к 2025 году. По словам ректора НГУ академика Михаила Петровича Федорука, важность строительства такого центра обусловлена отставанием российской суперкомпьютерной инфраструктуры от передовых стран. Целесообразность создания СКЦ «Лаврентьев» в Новосибирском университете поддерживают крупнейшие институты Академгородка, включая руководство и ученые советы институтов, затрагиваемых инициативой.

По материалам ТАСС, фото Юлии Поздняковой («Наука в Сибири»)

 

«Силового решения не будет»

В СМИ появилась информация о письме по этому вопросу в Министерство науки и образования РФ за подписями губернатора Новосибирской области Андрея Александровича Травникова, ректора НГУ академика Михаила Петровича Федорука  и моей, а также о позитивном ответе заместителя главы Минобрнауки Алексея Михайловича Медведева. Информация в целом достоверная, но не полная. В частности, ни в одном сообщении не указано, что под обращением стояли не три, а восемь подписей — еще от директоров пяти крупнейших институтов новосибирского Академгородка, кровно заинтересованных в создании единого мощного узла сбора, обработки, хранения и использования данных. Это ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН», ФИЦ «Институт катализа им. Г.К. Борескова СО РАН», Институт ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН, Институт теплофизики им. С.С. Кутателадзе СО РАН и Институт теоретической и прикладной механики им. С.А. Христиановича СО РАН.

Объединение операторов вычислительных мощностей Новосибирского научного центра — действие сложное, но абсолютно необходимое. Для развития Академгородка и Сибирского отделения в целом нам требуется центр супервычислений мощностью от 10, а лучше от 15 петафлопс. На сегодня имеется три узла, каждый мощностью ниже средней, рассредоточенных по нескольким точкам: НГУ, а также совсем небольшому Институту систем информатики им. А.П. Ершова СО РАН, Институту вычислительной математики и математической геофизики СО РАН и ФИЦ «Институт вычислительных технологий».  Последний находится в состоянии глубокого коллапса после лихорадивших его административных пертурбаций и конфликтов, сегодня там даже нет легитимного ученого совета. Предыдущие два отнесены Минобром ко второй категории и не могут рассчитывать на дополнительное, развивающее финансирование.

Между тем, уже сегодня начато строительство синхротрона СКИФ, сдвигаются с точки старта некоторые другие проекты программы развития Новосибирского научного центра («Академгородок 2.0). Необходима консолидация и умощнение вычислительных мощностей: не только «железа», но и технического персонала, инфраструктуры, научной составляющей (computer science). Порознь ничего серьезного не получится, и главная причина этого указана выше: не будет предпосылок для ресурсного обеспечения. А речь идет об инвестировании, по разным оценкам, от 6 до 10 миллиардов рублей. Если же рассматривать вариант со слиянием ресурсов и компетенций в проекте СКЦ «Лаврентьев» на базе НГУ, то Минобрнауки уже сегодня дает принципиальное согласие на поддержку проекта в такой конфигурации (естественно, при неукоснительном выполнении всех положенных при реорганизации регламентов и процедур).

Это единственный возможный вариант, и он предварительно проработан. Прошел ряд встреч с участием главы региона и его заместителя Ирины Викторовны Мануйловой, ректора НГУ, руководства СО РАН, директоров крупнейших исследовательских институтов и председателя Объединенного ученого совета СО РАН по информационным и нанотехнологиям академика Юрия Ивановича Шокина. Их мнение было единогласным: суперкомпьютерный центр в сегодняшней ситуации может быть создан только под эгидой и в рамках НГУ.

В последние дни я читал и слышал упреки в некотором волюнтаризме и  несогласованности действий с руководством всей Российской академии наук. На эту тему у меня был разговор с президентом РАН академиком Александром Михайловичем Сергеевым. Я объяснил ему, что наша инициатива — прямое развитие поручения Президента РФ от 18 апреля 2018 года, в котором ответственными за программу развития ННЦ указаны губернатор Новосибирской области, министерство науки и образования РФ и РАН в лице ее регионального отделения — Сибирского. Я напомнил Александру Михайловичу: СКИФ уже начинает строиться, хотя и с задержкой на три года, и его обеспечение вычислительными мощностями должно быть синхронизировано. Точно так же при прямой поддержке Правительства России идет процесс модернизации НГУ, и первоначальная идея суперкомпьютерного центра «СНЦ ВВОД» на базе ФИЦ ИВТ (что там происходит, я уже сказал) трансформировалась в центр супервычислений «СКЦ Лаврентьев» в структуре Новосибирского университета, растущего и крепнущего буквально на глазах.

Тем более несостоятельны попытки представить проект «Лаврентьев» конкурентом наращиванию вычислительного потенциала Томска и Красноярска. СО РАН последовательно выступает за равномерное и рациональное распределение суперкомпьютерных мощностей по территории России и Сибири, мы готовили в федеральный центр конкретные предложения по созданию соответствующих структур в Красноярске, Иркутске, Новосибирске и Томске, причем в последнем случае — на базе не академических институтов, а университетов. Руководство СО РАН принципиально против конкуренции, мы за коллаборацию с целью формирования единого супервычислительного кольца. Новосибирск должен стать наиболее мощным его элементом, поскольку здесь находятся основные потребители данных, будущие и настоящие. Это СКИФ, ФИЦ ИЦиГ СО РАН и другие центры биоинформатики, это ИТПМ СО РАН с его огромными массивами расчетов по аэрогидроинамике, это институты ядерной физики, катализа, теплофизики и так далее.

Первым шагом видится создание обособленного структурного подразделения НГУ. Это прерогатива наблюдательного совета и ректората университета. Затем мы хотели бы действовать в строгом соответствии с регламентами о реорганизации государственных научных учреждений. То есть поэтапно и коллегиально, при участии ученых советов всех уровней, профильного отделения и руководства РАН, коллективов институтов. Поэтому силового решения не будет. Тем более не вижу причин опасаться каких-либо сокращений: напротив, сегодня налицо дефицит кадров, особенно инженерно-технических. Наши вычислительные институты держат в университете кафедры, которые готовят таких специалистов, но их всё равно не хватает. Еще более преждевременны предположения о передаче в НГУ каких-либо зданий и помещений. Конечно, центр супервычислений требует некоторой локализации, но и в НГУ, и в комплексе зданий ранее единого Вычислительного центра на проспекте Лаврентьева есть пространства для установки новых серверов и другого оборудования, для размещения специалистов.

Наш общий принцип — сначала обозначить замысел, собрать вокруг него всех заинтересованных, а уже затем сообща искать пути реализации. Не хочется драматизировать, но без реализации проекта «Лаврентьев» у Академгородка как исследовательского центра нет будущего. Потому что современная наука не просто продуцирует новые знания, но и транслирует их в виде огромных информационных потоков, без обработки которых просто захлебнется. Идея объединения трех вычислительных организаций под эгидой НГУ — для кого-то неожиданная, но своевременная. Другого пути просто нет.

Фото Алескея Диканского (анонс), Андрея Соболевского (в тексте)