Новосибирский губернатор поддержал реновацию кампуса НГУ

Травников осмотрел предполагаемое место строительства кампуса и общежития для студентов, обсудил планы по реновации кампуса НГУ в рамках государственно-частного партнёрства. Глава региона подчеркнул, что после того, как проект центра коллективного пользования СКИФ, реализуемый в рамках национального проекта «Наука», вошёл в стадию реализации. Следующий приоритет — продвижение программы «Академгородок 2.0» и развитие комплекса университета.

«Для этого, кроме финансирования, которым мы занимаемся, надо решить ещё массу задач. Это и земельные вопросы, и предпроектная подготовка. Сейчас руководство университета всем этим занимается, и мы, со своей стороны, оказываем им в этом всю необходимую поддержку», — сказал Травников.

 

Андрей Травников

Ректор НГУ академик Михаил Петрович Федорук отметил, что реновация университетского кампуса позволит комплексно обновить научно-образовательную и социальную инфраструктуру вуза. Сегодня активно идёт разработка и реализация мастер-плана реновации. Целью является создание кампуса, удобного для работы, учёбы и жизни и способствующего большей интеграции Новосибирского госуниверситета с институтами Академгородка. В качестве пилотного проекта предлагаются работы по проектированию и строительству комплекса зданий НГУ и СУНЦ (физико-математической школы — прим. ред.) НГУ.

Также Андрей Травников осмотрел отремонтированное общежитие №6, две отремонтированных столовых, обсудил планы по дальнейшему развитию инфраструктуры в Советском районе. Михаил Федорук доложил также о начале работы научно-образовательного центра «Газпромнефть-НГУ». Он пояснил, что уже завершён ремонт помещений под НОЦ, всё готово к сдаче объекта и началу его полноценной работы в сентябре 2020 года.

Губернатор напомнил, что открытие этого центра — результат реализации соглашения, подписанного в Санкт-Петербурге в 2018 году, о стратегическом партнёрстве в научно-исследовательской деятельности и образовательных проектах между Научно-техническим центром «Газпромнефти», Новосибирским государственным университетом и Технопарком Новосибирского Академгородка. Сотрудничество направлено на научно-исследовательскую и проектно-конструкторскую деятельность и подготовку кадров.

По материалам ИА Регнум

Фото Александры Федосеевой, «Наука в Сибири»

Глава Минобрнауки поддержал программу развития Новосибирского научного центра

В совещании на площадке правительства Новосибирской области приняли участие полномочный представитель Президента России в СФО Сергей Иванович Меняйло, председатель СО РАН академик Валентин Николаевич Пармон, ректор НГУ академик Михаил Петрович Федорук, мэр Новосибирска Анатолий Евгеньевич Локоть, глава наукограда Кольцово Николай Григорьевич Красников и  руководители научных институтов под эгидой СО РАН.

Андрей Травников представил собравшимся Новосибирский научный центр — крупнейший научно-образовательный и инновационный кластер России. Драйвером мультидисциплинарного научно-технологического развития ННЦ с 2018 года является комплексная программа «Академгородок 2.0», которая реализуется при участии правительства Новосибирской области. «Мы предложили Президенту России Владимиру Путину проект перезапуска того успешного опыта, который был реализован в советское время и неоднократно тиражирован, в том числе, в других странах — опыта развития территории с повышенной концентрацией науки и инноваций. Во главу угла комплексной программы “Академгородок 2.0” поставлена научная, внедренческая составляющая, определены проекты научно-технологического развития и развития научной инфраструктуры», — сказал Андрей Травников.

Он также отметил, что в регионе уже приступили к разработке отдельных проектов планировки территории ННЦ. «В этой работе мы используем возможности не только нацпроекта «Наука», но и всех остальных национальных проектов. По каждому будущему сегменту программы «Академгородок 2.0» определён круг партнёров-инвесторов или круг пользователей — заинтересованных индустриальных партнёров», — сообщил губернатор.

К инистру науки и высшего образования РФ Валерию Фалькову глава региона обратился с просьбой о содействии в активизации деятельности межведомственной рабочей группы при Минобрнауки России по развитию ННЦ, проведении экономической и научной экспертизы проектов развития и содействии в развитии инфраструктуры центра.

Интеграционным ядром реализации программы «Академгородок 2.0» определён Новосибирский национальный исследовательский государственный университет (НГУ). Ректор вуза Михаил Федорук отметил, что сегодня для развития НГУ и усиления его роли необходимо поддержать создание новых исследовательских центров и лабораторий в системе университета, а также сделать развитие НГУ одним из приоритетов развития ННЦ. Кампус университета при этом должен стать одним из основных центров в новом облике новосибирского Академгородка.

 

На встрече в НГУ

Валерий Фальков подчеркнул, что при реализации программы развития Новосибирского научного центра стратегически правильно сделана ставка на университет. «Проект “Академгородок 2.0” — это проект не города Новосибирска и даже не Новосибирской области. Необходимо мыслить категориями макрорегионов, и необходимо, чтобы Академгородок 2.0 усиливал не только Новосибирскую область, но и регионы вокруг, чтобы была усилена кооперация с ними», — сказал министр.

Говоря о драйверах развития Академгородка, Валерий Фальков отметил: «Ядерная физика и биология — одни из приоритетных областей науки. Ядерная физика — это то, что в ХХ веке помогло нашей стране стать великой. А современная биология — молекулярная, генетическая, синтетическая, или биомедицина — это то, что во многом определяет образ науки XXI века. Сочетание этих сегментов значительно усиливает Академгородок».

В Доме учёных СО РАН министр обсудил с заслуженными учеными Сибирского отделения РАН вопросы организации исследований в России. Он констатировал, что комплексность и междисциплинарность — специфическая основа деятельности именно Сибирского отделения: «Особый ген сибирской науки не должен быть утрачен. Здесь очень важно развивать все формы кооперации и интеграции». В. Н. Фальков дополнил, что на основе этих принципов требует перезагрузки весь национальный проект «Наука», и этот процесс начнется буквально в ближайшие дни.

В рамках рабочей поездки глава Валерий Фальков также посетил опытное производство Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН, международный математический центр на базе НГУ и Института математики им. С.Л. Соболева СО РАН, ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН», ФИЦ «Институт катализа имени Г. К. Борескова СО РАН» и Институт химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН.

По материалам изданий Регнум  и «Наука в Сибири»

Фото Андрея Соболевского и Елены Трухиной («Наука в Сибири»)

 

Минкомсвязи подключается к проекту СНЦ ВВОД

«Документ был подписан первым заместителем ФИЦ ИВТ Андреем Юрченко, директором Института государственно-частного планирования Еленой Антипиной и директором НИИ “Восход” Андреем Бадаловым», — уточнила ответственный секретарь межведомственной рабочей группы ФИЦ ИВТ по развитию региональной суперкомпьютерной и телекоммуникационной инфраструктуры Ольга Дорохова.

Она отметила, что СНЦ ВВОД станет пилотным проектом сети отечественных защищенных суперкомпьютерных центров с высокой скоростью обработки и передачи информации, имеющих собственные хранилища больших массивов данных. Ключевыми пользователями СНЦ ВВОД станут Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор» Роспотребнадзора, а также Центр коллективного пользования «Сибирский кольцевой источник фотонов» (ЦКП СКИФ), который в перспективе станет генератором большого объема данных. Для этого суперкомпьютерный центр разместится вблизи основных потребителей.

4 февраля Андрей Юрченко на встрече президента России Владимира Путина с представителями общественности в Череповце предложил организовать сеть суперкомпьютерных центров не только в Москве, где они уже существуют, но и в регионах. Позднее Юрченко пояснил, что разработанный ИВТ проект Сибирского национального центра высокопроизводительных вычислений, обработки и хранения данных (СНЦ ВВОД) в новосибирском Академгородке должен быть создан не позднее 2023 года. В апреле ИВТ СО РАН получил статус федерального исследовательского центра.

Среди участников проекта на сайте плана развития Новосибирского научного центра «Академгородок 2.0» обозначен Новосибирский университет, Институт цитологии и генетики (ИЦИГ) СО РАН, Институт вычислительной математики и математической геофизики (ИВМиМГ) СО РАН, ФИЦ ИВТ . По словам ректора НГУ академика Михаила Федорука  ранее по решению президиума СО РАН был создан наблюдательный и координационный совет данного центра.

ТАСС

Иллюстрация проектного офиса СНЦ ВВОД

Наука без опасности

«La Siberie — c`est terrible»

Представим себе некоего среднеевропейского постдока, строящего свою научную карьеру дальше. Пусть он узнает о близящемся запуске одной из рабочих станций синхротрона СКИФ,  идеально соответствующей разработанной им программе экспериментов (подобные возможности, предположим, дает и французский SOLIEIL, но в меньшем диапазоне). Наш постдок начинает присматриваться сначала к России. Общий имидж страны во внешнем мире весьма суров: бескрайняя, почти безлюдная на востоке, морозная, темная, снежная. Не вполне свободная в экономическом и политическом плане. А Сибирь — это Россия в квадрате. Как выразилась франкоязычная участница одного из круглых столов по Академгородку 2.0, «La Siberie — c`est terrible» (Сибирь — это ужасно).

Сибирские морозы, зимняя темнота, снега и гололед небезопасны для здоровья — это понимают и наши соотечественники, не говоря о европейцах. Воображаемый постдок погуглил географию-климат Новосибирска и понял: не Якутия, конечно, но и не Краснодар. Стал интересоваться другими аспектами среды своего вероятного обитания. И выяснил очень неприятные факты. Россия — страна с весьма высоким уровнем преступности. Весьма — это 94 преступления в год на 10 000 населения (округленно до единиц, данные 2018 года). Для сравнения: Австрия, Норвегия — 0,61, Швейцария — 0,71, Германия — 0,81. Почти на два порядка ниже! Деликты бывают разные, успокаивает себя ученый, но видит другую ужасающую цифру — по убийствам Россия занимает пятое место в мире (девять в год на 100 тысяч жителей), уступая только ЮАР, Бразилии, Мексике и Нигерии. К этому можно добавить низкий индекс безопасности — интегральный показатель ресурса SafeAround, учитывающий, помимо уровня преступности, ряд других факторов. Россия с индексом в 33,4 пункта занимает по «интегральной безопасности» 136-е место в мире. Для сравнения: индекс Пакистана 25,8, Чехии — 87,4, не говоря про такие страны, как Австрия, Финляндия и Сингапур, близкие к максимальным 100 пунктам.

Ладно, Россия — страна большая и разная. Наш постдок оптимист, к тому же он читал о  замечательном сибирском характере, уравновешенном и открытом. Но как ученый, интересуется и региональной статистикой. Видит, что Новосибирская область не самый безопасный регион России. И Сибири тоже. Не такой экстремальный как Тува с 217 преступлениями в год на 10 000 человек и «внешними причинами» (то есть не болезнями) на первом месте в рейтинге причин смертности. Однако новосибирские 126,5 — тоже очень много. В Тюменской области поспокойнее, там «всего-навсего» 51, но нет синхротрона.

Понятно, что город криминогеннее села, а мегаполис — райцентра. В 2018 году в Новосибирске регистрировалось 170 различных преступлений на 10 000 горожан. Не Тува, но порядок тот же — сотни. Наш постдок читает, что в том же году согласно международному рейтингу Numbeo Новосибирск стал одним из трех опаснейших городов России. И не читает самооправданий местных чиновников («у них там все рейтинги русофобские») — хотя бы потому что на русском. Академгородок на карте города не обособлен, а Soviet municipal district тоже не оазис: около 120 преступлений в год на 10 000 жителей, заметно выше среднероссийского показателя.

Наконец, виртуальный наш постдок может узнать из европейских изданий (а также из писем академгородковских знакомых, если таковые имеются) о явлениях, напрямую ему не угрожающих (возможно), но всё равно малоприятных. Пропадают люди, молодые и пожилые, в том числе с богатым научным и университетским бэкграундом. В центре Академгородка угоняют автомобили и поджигают популярную кофейню. Siloviki в масках вторгаются в научные клинические центры и высокотехнологичные компании, заводят дела о причинении учеными вреда государству. 

Поедет ли наш герой в Академгородок 2.0, напитавшись такой информацией? Вопрос звучит как риторический. Пусть SOLIEIL будет не так привлекателен как СКИФ, зато в окрестностях Парижа явно безопаснее.

Невозможное

Сначала немного о том, какие меры по обеспечению безопасности Академгородка 2.0 потенциально возможны, но в сегодняшних условиях неосуществимы.

Первое, что приходит в голову — окружить Академгородок защитным периметром, поставить охрану, пускать только по пропускам. Редчайшие криминальные проявления в таких условиях будут молниеносно купироваться внутренними силами безопасности.  Режим ЗАТО — закрытого административно-территориального образования — в России существует, ближайшее (городок ракетных войск) находится примерно в 150 километрах от Новосибирска. Но даже если сделать Академгородок 2.0 муниципалитетом, то ни ЗАТО, ни какая-либо другая форма резервации ему не подходит. Программа развития Новосибирского научного центра изначально нацелена на открытость, на широкий и беспрепятственный переток идей, людей и объектов, губернатор региона Андрей Александрович Травников ставит задачу обеспечить связанность с аэропортом за полчаса! Какие тут КПП, пропуска и шлагбаумы? Формат «научной шарашки» невосстановим, как и породивший его Советский Союз.

Второй вариант — завести в Академгородке особо эффективную государственную полицию в широком понимании термина. Специальным образом обученную, подготовленную и мотивированную. Чтобы одним своим названием отпугивала от научного центра криминал любого извода. Тоже неосуществимо. Силовые структуры в России дифференцированы, но каждая из них строго централизована и вертикальна. И если, например, губернатор Новосибирской области и председатель СО РАН обратятся в федеральные ведомства с просьбой «прислать самых-самых», то им резонно ответят: а чем вы принципиально отличаетесь от Дубны, Протвино, Пущино, от приморского острова Русский? Тоже территории с высокой концентрацией науки.

К тому же силовики в ходе своей карьеры постоянно перемещаются. Сегодня полицейский офицер служит в Новосибирске, завтра едет на повышение во Владивосток и мечтает о позапослезавтрашнем завершении траектории в Москве или где-нибудь на теплом и спокойном юге. К этому прибавим практику мобилизации сил безопасности со всей России на массовые знаковые мероприятия уровня сочинской Олимпиады или распределенного по городам Чемпионата мира по футболу. Так что в нынешних условиях постоянно держать в Академгородке 2.0 особо качественный и эффективный контингент стражей порядка не удастся. Напомню также, что низовые полицейские звенья привязаны к городским и сельским районам, и случись что неладное, например, в микрорайоне «Серебряное озеро», то наряд поедет туда не с ближней улицы Кутателадзе, а из далекого Барышева. Поскольку программа «Академгородок 2.0» не предполагает административно-территориального обособления (разговоры идут только о некотором расширении границ Новосибирска), то эта ситуация консервируется на будущее.

Еще дальше от реальности лежат идеи установить здесь особо строгие санкции за правонарушения — мелкое хулиганство и воровство, покушения на общественный порядок, экологическое варварство и бытовой вандализм. Байки о Лаврентьеве, «выселявшем из Академгородка в 24 часа за срубленное деревце» — не более чем один из многих академгородковских мифов. «Дед» прослыл волюнтаристом, но не правонарушителем. Закон был и остается единым на всей площади страны без исключений. Точнее, некоторые правовые специфики вводятся на преференциальных территориях (Сколково, особые экономические зоны, инновационные научно-технологические центры), но исключительно в экономической и фискальной плоскости.

С экстерриториальностью в России вообще как-то не срастается…

Возможное

Не устраивает, как работает государство — сделай сам лучше него. Этот принцип показал свою действенность не только в борьбе за чистоту окружающей среды и в помощи нуждающимся, но и в охране правопорядка. На одном из проектных семинаров Академгородка 2.0 участники патруля  СТОПП (Студенческие отряды предотвращения правонарушений) НГУ рассказали о том, как сумели почти полностью декриминализировать университетский кампус. Они подчеркнули волонтерский принцип своей организации, члены которой проходят подготовку нескольких уровней сложности, прежде чем выйти на первое патрулирование или возглавить его. СТОППовцы особо отметили, что действующей законодательной базы вполне достаточно для создания и успешной работы общественных служб охраны правопорядка.

Действительно, волонтерству во имя безопасности посвящен отдельный Федеральный закон от 2 апреля 2014 г. N 44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка». Согласно этому документу соотечественники (участие иностранцев не допускается), ностальгически именуемые народными дружинниками, осуществляют «участие в предупреждении и пресечении правонарушений», для чего вправе применять физическую силу — этому моменту уделена отдельная глава, весьма подробная. За рамками 44-ФЗ любые граждане, не обязательно дружинники, имеют право на необходимую самооборону, в том числе с применением травматических и химических средств, приобретение и ношение которых также не возбраняется.

В давнем юмористическом рассказе новосибирского писателя Николая Самохина «Три прекрасных витязя» описано, как троица простых мужиков в красных повязках ухитрилась-таки задержать убегавшего от милиции воришку. Сегодня волонтерами безопасности могут стать сотни молодых парней и девушек, физически развитых и специально подготовленных. И станут — как стали членами добровольческих отрядов «Лиза Алерт» по поиску пропавших людей (кстати, эта деятельность тоже подпадает под 44-ФЗ). Волонтерство — это тренд, и тренд очень правильный.  

Академгородок 2.0 проектируется как ряд связанных между собой территориальных узлов, поэтому волонтерские отряды безопасности целесообразно создавать в каждом из них, но не обособленно, а под единым началом. И, естественно, с максимальным применением самых современных технических средств.

Для начала — камер наблюдения. Именно видеозапись помогла опознать и поймать поджигателя упомянутой выше кофейни в Академгородке. Разумеется, камера — не панацея, у тотальной видеофиксации есть и противники, выдвигающие два основных контраргумента. Первый — нарушение личных прав и вторжение в приватную сферу: дескать, можно отследить, когда с какой девушкой ты вошел в свой подъезд. Однако желающий выяснить ваши связи сделает это и без всяких техсредств, а не желающим такие записи ни к чему: зачем тратить время на просмотр обычных действий обычных людей? Второй аргумент — крайне ограниченные возможности быстрого реагирования. Когда в моем дворе под камерой случилось пустяковое ДТП, аварийный комиссар ждал, пока придет управляющая домом и откроет кабинет, где стоит монитор.

Соответственно, проблема не в количестве камер и местах их расположения, а в оперативной обработке поступающей информации и реагировании на нее. Здесь могут сыграть важную роль компетенции научных коллективов и IT-компаний Академгородка в области искусственного интеллекта. Кстати, подобная задача уже решается: программисты той же «Лизы Алерт» при поддержке холдинга Mail.Ru Group начали разработку системы автоматизированного распознавания человека и следов его присутствия на тысячах снимков, сделанных с коптеров. Это крайне важно при поиске пропавших, к примеру, в лесном массиве, где затруднена работа наземных групп, а человеческий глаз при рассматривании множества фотографий малопроизводителен. Искусственный же интеллект можно научить при «проматывании» снимков быстро фиксировать человеческие фигуры, следы и просто нестандартные для леса объекты — разумеется, для дальнейшего отсмотра и селекции человеком-оператором.

Точно так же может быть построена система реагирования на показания камер наблюдения,  программа которой станет вычленять записи с определенными признаками тревожных ситуаций — падающими или лежащими людьми, яркими вспышками, ускорением движения объектов (машина рванула с места, побежал человек) резкими движениями и звуками (там, где есть звукозапись) и так далее. Эта селекция избавит от необходимости постоянного контроля за мириадами мониторов, но не от принятия итоговых решений ответственным сотрудником.

Сотрудником чего?

Возможное невозможное

Эпиграфом к этому фрагменту может послужить эпизод из фильма «Первая встреча, последняя встреча». В декабре 1913 года полковник контрразведки (блестяще сыгранный Иннокентием Смоктуновским) требует прекратить расследование молодого детектива-любителя. Тот негодует: «Разве в России запрещен частный сыск?». Полковник отвечает: «Молодой человек, в нашем государстве всё, что не разрешено — запрещено».

В нашем сегодняшнем государстве не разрешена глубокая территориальная автономия, собственная муниципальная полиция, зато легитимны частные охранные предприятия (ЧОП). Им, как и «народным дружинам», посвящен специальный закон — № 2487-1 «О частной детективной (вот обрадовался бы оппонент персонажа Смоктуновского!) и охранной деятельности в Российской Федерации» от 2 августа 2019 г. (последняя редакция). ЧОПам и их сотрудникам даются большие возможности при охране правопорядка, чем гражданам-волонтерам. Кроме физической силы, ЧОПовцы вправе применять спецсредства и оружие, в том числе не только для самозащиты. Но главное заключено в другом: частные компании безопасности, равно как и волонтерские организации, не выстраиваются в какие-либо федеральные иерархии и не включаются в вертикали государственных силовых структур. Они — сами по себе. Да, в контакте с полицией, следственным комитетом, ФСБ — но сами по себе.

ЧОПы доказали свою эффективность, многие из их сотрудников получили государственные награды за профессионализм и отвагу. ЧОПы охраняют практически все научные, инновационные, образовательные и инфраструктурные объекты новосибирского Академгородка (включая Президиум и Выставочный центр СО РАН). Но сейчас речь не об объектовой службе: сработках сигнализаций, «пресечении проникновения» и выездах групп быстрого реагирования (вам явно встречалась надпись «ГБР» на автомобилях и форменной одежде). Это есть, это важно, это требует продолжения и развития. Однако Академгородок 2.0 требует создания супер-ЧОПа (или, если нравится, ЧОПа 2.0) — как интегрального ситуационного центра безопасности, работающего в режиме 24-7-365.

В этот центр, насыщенный высокоинтеллектуальными системами (см. выше) в реальном времени  поступала бы информация от всех источников: волонтеров, камер слежения, полицейских патрулей, с тревожных кнопок, постов охраны и ГБР других ЧОПов, просто от граждан по отдельному короткому номеру. Объединяя возможности когнитивных технологий и человеческого сознания, такой центр по всем тревожным ситуациям в самом широком спектре быстро и аргументировано принимал бы решения — от обращения к оперативному дежурному полиции до помощи заблудившемуся ребенку ближайшим волонтерским патрулем.

Но почему в подзаголовке стоит слово «невозможное»? Потому что реализовать проект супер-ЧОПа в современных реалиях крайне тяжело. Прежде всего возникает вопрос с заказчиком — кто? Отдельно взятую систему распознавания критических ситуаций может заказать для широкого применения то же МВД, но кто вложит немалые средства в комплексное оснащение и текущее содержание мультитерриториального ЧОПа 2.0? Единого органа управления (в том числе ресурсного) Академгородком 2.0 (не путать с потенциальными НОЦ или ИНТЦ) нет и не предвидится. Частный бизнес? Но малые компании явно неспособны «скинуться в шапку» на столь масштабный  проект, а флагманы бизнеса несут затраты на собственные службы безопасности. Региональное правительство? Да, в бюджете Новосибирской области на 2019 год, например, можно найти «Основное мероприятие “Реализация мер, направленных на координацию работы и взаимодействие служб и ведомств, ответственных за обеспечение общественной безопасности”» стоимостью почти 100 миллионов рублей. Но речь идет о государственных службах и ведомствах федерального подчинения, структуры которых действуют на территории региона. Удастся ли негосударственному супер-ЧОПу войти в их число? Если да, то путем долговременных лоббистских усилий с выходом «на самый верх». Но чьих усилий, когда единого управляющего Академгородком нет и не предвидится?

И, будем реалистами — ради чего? Ожидаемым результатом можно предположить снижение уровня преступности (а также количества негативных событий, не подпадающих под это определение) на некоторой зыбко обозначенной территории. Насколько? Не будем гадать, это зависит от множества факторов, часть которых непредсказуема. Однако вряд ли в отдельно взятом Академгородке 2.0 удастся достичь чешского или хотя бы среднемирового индекса безопасности (см. первый фрагмент). Для этого, скажем прямо, изменения должны начаться в масштабе всей России.

Андрей Соболевский

Фото Алины Михайленко и из открытых источников

 

 

 

 

 

 

НГУ укрепляет позиции в предметных рейтингах QS

Новосибирский государственный университет занял 51-75 место в рейтинге по нефтяной инженерии и закрепил свои позиции в сотне лучших университетов мира по этому направлению.

«Несмотря на то, что НГУ — классический университет, инжиниринговое направление в сфере нефти и газа — наша традиционно сильная сторона, — считает ректор НГУ Михаил Федорук. — Это, безусловно, основано на тесном взаимодействии с Институтом нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука СО РАН, а также с новыми партнерами».

В июне этого года агентство QS включило НГУ в ТОП-250 лучших вузов мира, и новосибирский университет стал третьим среди вузов России. Ранее, в марте, НГУ впервые вошел в предметный рейтинг по медицине.

По материалам пресс-службы НГУ

Зыбкие критерии лидерства

— Основная цель новой программы, безусловно, должна более чем поддерживаться: в ней впервые сформулирована мысль о том, что основная задача российских университетов — это подготовка кадров для развития нашей собственной страны, кадровое обеспечение ее будущего. Однако сложность состоит в том, что на сегодняшний день готовящаяся программа не отображена ни в одном официальном документе за подписью ее разработчиков. Предполагается подготовка проекта постановления или распоряжения правительства РФ — тогда появится серьезный предмет для разговора. К сожалению, очень содержательная презентация, с которой заместитель министра науки и образования РФ Дмитрий Владимирович Афанасьев выступал на заседании Президиума РАН, тоже не является официальным документом. Это пока только набор мыслей о том, какой хотелось бы видеть роль вузов России в будущем. А главное — остался без ответа острый вопрос, поднятый членами Президиума РАН: разумно ли запускать новую программу развития вузов без анализа результатов реализации, когда не подведены итоги предыдущей программы, «5—100»? 

Тем более что при любой форме изложения набросков программы академического лидерства она пока изобилует многочисленными белыми пятнами, для начала юридического характера. В докладе обозначены консорциумы как основная форма интеграции университетов с научными и другими организациями, но в российском законодательстве эта организационно-правовая форма не прописана в конкретике. Некоторые структуры решаются создавать консорциумы по самому разному поводу, но, по сути, это лишь соглашения о взаимодействии. Новосибирский университет и СО РАН тоже подготовили такое соглашение, но подписано оно не было: состоялась реформа Академии наук, Сибирское отделение утратило организующую и управляющую функцию в отношении исследовательских институтов. Которые, прямо скажу, сегодня уже опасаются подписывать документы о создании консорциумов с университетами, видя в них риски утраты самостоятельности. Еще один вопрос, который пока не обсуждался вслух, но всё равно неизбежно встанет: как в консорциумах будет распределяться целевое финансирование из федерального бюджета? Если через головной университет, то этот вариант как раз усиливает риски ослабления взаимодействия со сторонними по отношению к нему научными организациями. Даже по такой объективной причине, как обусловленная законами страны невозможность передачи средств из одного учреждения в другое и тем более между разными ведомствами.

Новая программа снова предполагает градацию вузов на несколько типов — исследовательские, опорные и базовые — с разницей в целевых функциях и критериях попадания в ту или иную категорию. Ряд количественных показателей вызывает вопросы: например, так ли важно число обучающихся (от 4 000) для исследовательского университета? НГУ, Томский государственный университет и Томский политехнический университет в их сегодняшнем виде этому параметру соответствуют. А как быть с малочисленным Академическим университетом имени Ж. И. Алфёрова в Санкт-Петербурге? Тем более неприемлемы звучащие в кулуарах идеи закрытия «слишком маленьких»учебных заведений. Ну а такой критерий отбора вузов в ту или иную группу, как зарплаты выпускников, ставит в заведомо неравное положение вузы столичные и все остальные, поскольку в регионах типичный уровень оплаты труда в научных учреждениях в разы ниже московского и петербургского. 

По-прежнему неясен и вопрос взаимодействия университетов с научными организациями. Модель Новосибирского университета строится на базовых кафедрах, расположенных вне его стен, в научных институтах Академгородка, где профессиональные исследователи (как правило, связанные с НГУ лишь совместительством или даже без этого) готовят исследователей-студентов. Это позволяет НГУ сосредоточиться на подготовке кадров прежде всего для науки. А Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики ИТМО, университеты Томска держат науку «внутри себя», однако тонкая шлифовка будущих исследователей, по моему убеждению, всё равно должна происходить на месте их будущей работы. Но тема таких студенческих стажировок в предложениях Минобра прозвучала применительно не к исследовательским, а к опорным университетам, призванным готовить специалистов для тех или иных отраслей экономики.

Впрочем, и в рамках модели НГУ существует некоторое скрытое противоречие. Основные затраты по подготовке специалистов на старших курсах несет не университет, а научные организации — держатели базовых кафедр. Вознаграждение научным руководителям дипломной практики (если оно есть) обеспечивается не НГУ, а институтом. Практиканты используют и нередко ломают дорогостоящее оборудование (я сам, честно скажу, ломал в бытность старшекурсником). А есть еще реактивы, расходники, спецодежда и так далее. Поэтому институты заинтересованы в том, чтобы дипломники базовых кафедр шли работать именно к ним. Но эта позиция не всегда совпадает с интересами университета и отдельных выпускников: система их целевого распределения давно осталась в прошлом, а университеты призваны готовить кадры не только для избранных институтов. Мне ближе вторая точка зрения, поскольку общие интересы должны быть выше узковедомственных. В НГУ я руковожу базовой кафедрой физической химии, которая приписана к Институту химической кинетики и горения им. В. В. Воеводского. Она готовит специалистов не только для ИХКиГ, но и для других институтов научного центра и для промышленности. Это нормально, мы живем в одном Академгородке и в одной стране. 

 

Старый, но все равно главный корпус НГУ

 

Мы уже говорили о предлагаемых критериях отбора вузов в ту или иную категорию, а в набросках программы академического лидерства видим также ключевые показатели их результативности. Посмотрим на исследовательские университеты. Количество выпускников, работающих непосредственно в российской науке? Да, принимается. Однако есть тонкость: на какой момент надо собирать статистику. Очевидно, что не в год трудоустройства, лучше всего лет через пять. Средняя заработная плата выпускников? Уже сказано: абсолютно некорректно в силу сложившихся территориальных диспропорций. Затем объем доходов от результатов интеллектуальной деятельности, переданных по лицензионным договорам, от патентов и так далее. Это отдельная, очень острая и запущенная проблема обращения с интеллектуальной собственностью, и пока она не получит комплексного решения в национальном масштабе, точечный показатель для вузов также не выглядит правильным. К тому же ряд научных направлений заведомо не являются «патентоориентированными», генерируя не столько патенты, сколько знания и идеи. 

Несмотря на то, что новый министр науки и образования РФ Валерий Николаевич Фальков уже не раз высказывался против фетишизации наукометрии, мы снова видим статистику публикаций в предлагаемом перечне показателей успешности исследовательских университетов, причем в связке с международными журналами первого (практически отсутствующего в России) и второго квартилей. О порочности привязки эффективности исследований (где бы то ни было) к «хиршам» сказано столь много, что не хочется повторяться. К этому можно добавить лишь стабильно бедственное положение российских научных журналов, которые то и дело не на что издавать и покупать (библиотекам, например). А гуманитарии, экономисты и некоторые другие группы исследователей по определению могут публиковаться почти на 100 % только в русскоязычных изданиях. Насколько я знаю, в КНР другой подход: более 30 % публикаций по любому научному направлению в обязательном порядке должно выходить в национальных журналах, и Китайская академия наук это отслеживает.

Перейдем теперь от исследовательских университетов к опорным и показателям их эффективности. Доход от заказных НИР и ОКР — да, это целесообразно. Новосибирский государственный технический университет НЭТИ и некоторые томские вузы уже сегодня хорошо зарабатывают на этом. А вот доля привлекаемых средств из бюджета субъекта Федерации и тем более муниципалитетов видится ложным ориентиром, поскольку, во-первых, межбюджетные движения средств сегодня фактически запрещены, а во-вторых, эта гипотетическая величина зависит не столько от успешности университета, сколько от возможностей того или иного региона. Еще менее приемлема для опорных университетов наукометрия как критерий успешности. Не статьями они должны отчитываться, а высококлассными специалистами, востребованными российской промышленностью и успешно там работающими.

И наконец, замечание общего плана: предложения Минобра по программе академического лидерства составлены как бы с чистого листа, без учета успешных практик и уже апробированных моделей развития. А их в России немало. Это система НГУ, который сегодня стал эволюционировать в ядро «Академгородка 2.0». Именно под крылом Новосибирского госуниверситета предполагается создание крупных центров коллективного пользования: как минимум Сибирского национального центра высокопроизводительных вычислений, обработки и хранения данных — СНЦ ВВОД и Междисциплинарного исследовательского комплекса аэрогидродинамики, машиностроения и энергетики — МИК АМиЭ, интегрирующих науку, классическое образование и профильную подготовку специалистов. Это «Большой университет», создаваемый в Томске путем сближения образовательных и научных программ ведущих вузов, их взаимодействия с институтами регионального научного центра СО РАН, Томского национального медицинского исследовательского центра РАН и строительства единого межуниверситетского кампуса на левом берегу Томи с привлечением инвестиций заинтересованных компаний. 

Если резюмировать, то предложения Минобра очень интересны, но пока содержат больше вопросов, чем ответов. На заседании Президиума РАН было справедливо указано на необходимость перехода от кабинетного проектирования к открытому и коллегиальному, к широкому обсуждению идей и предложений с участием университетского и академического сообществ. «Вопросы, связанные с подготовкой научных кадров, — это задача не только системы высшего образования, но и РАН, — подчеркнул ее президент академик Александр Михайлович Сергеев. — В традициях отечественной науки очень сильна интеграция Академии и вузов, поэтому мы чувствуем ответственность за то, чтобы помочь университетской системе работать эффективно». Я поддерживаю такой подход целиком и полностью. 

«Наука в Сибири»

Подготовил Андрей Соболевский

Фото Алексея Диканского, Андрея Соболевского, Дианы Хомяковой («Наука в Сибири»)

 
 

Пресса недели: 27 июня — 03 июля 2020 г.

В четверг 02 июля на площадке ТАСС прошла пресс-конференция вице-мэра Новосибирска Анны Терешковой, посвященная подготовке к 120-летию М.А. Лаврентьева. Акцент был сделан на креативные акции, которые готовит муниципалитет (в том числе и по теме Академгородка 2.0). СО РАН упоминалось мимоходом: «Мы не хотели бы говорить о вкладе академика в науку — это будут обсуждать в Сибирском отделении РАН». При этом часть анонсированных А. Терешковой ненаучных мероприятий («Михайлов день», выставки, экскурсии, тематическое оформление метровагона) готовится с непосредственным участием СО РАН и включена в соответствующее постановление президиума отделения. Из федеральных СМИ выступление вице-мэра отобразили Регнум, Российская газета, новости Рамблера.

 В одном из ведущих российских научно-популярных изданий «Индикатор» вышел репортаж «Тощие портфели, “мелкотемье” и бюрократия дебюрократизации». Материал посвящен последнему перед летним перерывом заседанию президиума РАН, на котором обсуждались проблемы региональных отделений Академии. В частности, цитируется выступление академика Валентина Пармона, в том числе слова о медленном прохождении документов по проектам Академгородка 2.0 в федеральных структурах.

«Наука в Сибири» опубликовала программное интервью ректора НГУ академика Михаила Федорука «Мы должны сделать Академгородок лучшим местом для жизни». Эволюция университета в организационное ядро Академгородка 2.0, по его мнению, должно заключаться в закреплении в структуре НГУ крупнейших центров коллективного пользования (например, СНЦ ВВОД), создании под эгидой университета международного математического центра и Генетического института. Ректор сделал ряд критических наблюдений житейского плана: «Чтобы проехать по улице Терешковой, нужно искать внедорожник». Фраза М. Федорука о том, что Академгородок — место разных мнений при должном цитировании может стать хорошим мемом.   

Несколько сообщений (в том числе и в новостях нашего сайта ) инициировал пресс-релиз АО «СКТБ Катализатор» о выполнении проекта КИТ. Академгородок 2.0 также упоминался в связи со 127-летием Новосибирска, угрозой закрытия завода «Тяжстанкогидропресс», переходом экс-полпреда Виктора Толоконского на должность советника губернатора области Андрея Травникова и двухнедельной давности пресс-туром в Институт химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН.

Фото «Наука в Сибири»

 

СКИФу потребуется свыше 400 сотрудников.

ЦКП СКИФ на базе источника синхротронного излучения (СИ) поколения «4+» и энергией 3 ГэВ создается в рамках национального проекта «Наука» на территории наукограда Кольцово (Новосибирская область). По своим расчетным пользовательским параметрам ускорительный комплекс не имеет аналогов в мире. Согласно предварительной оценке специалистов, для ЦКП СКИФ потребуется более четырехсот сотрудников, как физического профиля, так и инженерно-технического.

«На данный момент есть понимание, что после сдачи в эксплуатацию ЦКП СКИФ в нем будут работать порядка 400-500 сотрудников, — рассказал заместитель директора, главный инженер ИЯФ СО РАН, кандидат физико-математических наук Игорь Николаевич Чуркин. — Центру потребуется около 150 специалистов, работающих на экспериментальных станциях СИ, и занимающихся разработкой новых, а также работающих в лабораторном корпусе; примерно 120 физиков и инженеров, связанных с эксплуатацией ускорительного комплекса Центра, и порядка 80 специалистов инженерно-технологических служб, обслуживающих ускорительный комплекс». Игорь Чуркин отметил также, что по предварительным оценкам к 2028 г. внешними пользователями экспериментальных станций станут 300 специалистов ежедневно.

Сотрудников ЦКП СКИФ будут готовить в некоторых вузах Новосибирска, в том числе на Физико-техническом факультете НГТУ НЭТИ  на физическом факультете  и факультете естественных наук НГУ.

По материалам пресс-службы ИЯФ СО РАН

Иллюстрация предоставлена АО ЦПТИ

НГУ вложит семь миллионов в первый этап создания объединенной клиники

Об этом сообщили в пресс-службе университета. Инициаторами и участниками проекта университетской клиники выступают Институт медицины и психологии им. В. Зельмана НГУ и три института медицинского профиля Сибирского отделения (СО) РАН. Ранее губернатор Новосибирской области Андрей Александрович Травников поддержал проект создания такой клиники, отметив, что это позволит эффективнее использовать возможности исследовательских институтов, в том числе и в целях региональной медицины.

«Финансирование предполагается за счет средств НГУ по программе повышения конкурентоспособности (топ-100). На 2020 год объем финансирования — 7 млн. рублей», — сообщили в пресс-службе.

В университете рассказали, что на первом этапе будет создана единая информационная система для всех медучреждений. Она включит в себя единую базу данных пациентов и общий для всех медучреждений тариф оплаты услуг. Кроме этого, будет разработана интернет-система взаимодействия с пациентами для их распределения по клиническим отделениям.

ТАСС

Фото Алексея Диканского

Гений места — не всегда добрый

— В этом плане новосибирский Академгородок вопиюще недоисследован. Его единство и разобщенность, комфорт и неудобства, прогресс или упадок — всего лишь совокупности субъективных оценок,  от восторженных до критических (как, например, резонансный пост Георгия Щедровицкого «Почему умер Академгородок» . Мы наблюдаем, предполагаем, оцениваем — и не более того. Единственное профессиональное исследование, масштабное и во всех отношениях корректное, было проведено в 2012 году объединенной командой социологов НГУ (Татьяна Богомолова) и ИЭОПП СО РАН (Елизавета Горяченко), но за восемь лет многое изменилось. Хотя бы в социально-демографическом плане: разросся технопарк и его компании-резиденты, как раз в этот период на несколько тысяч увеличилось количество обучающихся в НГУ. Приходит молодежь, новые люди со своими приоритетами, устремлениями и привычками. Сегодня они попадают в поле зрения социологов эпизодически, в ходе небольших и весьма простых студенческих опросов. Которые дают минимум информации, но тоже важной: например, какие визуальные символы прежде всего формируют у респондентов образ Академгородка — лес, белки, Дом Ученых, университет, институты или тот же технопарк?  Но этого, разумеется, мало.

Хочется понять, какие ценности являются главными для сегодняшних академгородковцев, как они транслируются новыми поколениями. Нужно включать для этого и исследовательский инструментарий, и коммуникативный: в виде широких форумов, конгрессов, общественных дискуссий. Кое-что из этого пытались делать в ходе Дней Академгородка в сентябре 2019 года, но весьма камерно и без широкой огласки.

— Если говорить о новом социологическом обследовании, то давай уточним его объект: как он будет ограничен географически и социально? Кто у нас изучаемые академгородковцы?

— Думаю, это взрослые (от 16 или 18 лет) жители всего правобережья Советского района без каких-либо других ограничений. Академгородок — это и ученые, и студенты, и стартаперы, и IT-бизнес, и не только IT, и сфера разнообразнейших услуг и много что еще. Разумеется, необходимо взвешивание выборки как по демографическим, так и по социальным, профессиональным параметрам. Идеального исследования всё равно не получится, но хотя бы еще одна большая волна опроса даст очень много для понимания академовской идентичности, социальной погоды, сообществ и их взаимоотношений, перспектив и так далее.  Прежде всего следовало бы выяснить, что для людей в Академгородке особо привлекательно. Ведь каждый город старается притянуть и укоренить в своих границах лучших из лучших, а здесь на качестве человеческого капитала, на уровне интеллекта вообще держится всё и вся. И наоборот, утечка мозгов для таких мест наиболее губительна. В Академгородке мотивации важны как нигде, и странно, знаете ли, что их изучением озабочены не первые лица науки и бизнеса, не городские власти, а общественники, которые пытаются на этом поле хоть что-то как-то сделать.

Даже в условиях кризиса столь востребованные исследования можно было бы проводить в лайт-вариантах на базе НГУ с привлечением молодежных междисциплинарных команд социологов, историков, психологов, экономистов, журналистов, айтишников и так далее под руководством компетентных руководителей. Работать на небольших выборках, в разных форматах, но постоянно и гибко. А в результате получить очень интересную мозаику, из которой сложится единая картина.

— Хорошо, представим, что тебе с вертолета сбросили деньги на очень серьезное социологическое обследование, да еще с правом самой сформулировать заказ. В какие знания, в какую информацию обратились бы эти деньги?

— Про один ключевой вопрос я уже сказала. Важнее важного понять: что, прежде всего, мотивирует людей (особенно талантливую, растущую молодежь) жить и развиваться — профессионально, матримониально, личностно — именно здесь. И наоборот — какие в Академгородке главные антимотиваторы, которые подталкивают к перемещению в другие места страны и планеты. Набор того, что люди в первую очередь ценят и наоборот, отторгают, вплоть до важнейших нюансов: например, хочется жить в городе-лесе, в городе-парке или просто в благоустроенном городе; видится больше плюсов либо минусов в реновации старой застройки и так далее. Для власти в самом широком понимании, для стейкхолдеров Академгородка эта информация, как говорится, бесценна. Без нее не построить жизнеспособной модели Академгородка 2.0.

Вторая тема, связанная с первой — это общественный запрос на ту или иную урбанистику, на оптимальную среду обитания. Для одних заросший кленовыми дебрями лес — это благодать, для других — горестный символ запустения. Но кого из них больше? Чего в первую очередь люди хотят в плане качества и расположения жилья, социальных и культурных заведений, транспорта и так далее? В этой обойме тоже есть «важные мелочи», без которых полноценный комфорт лично мне кажется недостижимым: условия для жизни людей с ограниченными возможностями, повсеместные информационные надписи на английском, как минимум, языке и так далее.

До отдельного блока исследования я бы расширила не просто «культурный досуг», а, в принципе, тему «третьих мест», посещаемых жителями Академгородка вне работы и дома. Они вроде бы есть, но почти на 100% отведены под пассивное восприятие культуры и поведение в целом. Купил билет в Дом Ученых (замечу, за немалые деньги) — слушаешь концерт или смотришь театральную постановку. Прежде чем строить новый молодежный центр или реставрировать ДК, нужно понять — подо что, под какое насыщение, какие люди чем там будут заниматься? Горький, но весомый аргумент: если бы руководству была очевидна потребность молодежи в танцевальной тусовке, то, возможно, не случилось бы подпольной «смертельной дискотеки» в ночь на 2 февраля этого года.

Общественное мнение — это именно выводы из таких опросов. Ничто другое не репрезентирует Академгородок. Есть социальные сети, голосования в них — но цена этой информации понятна. Есть у нас два общественных совета: мало того, что они малочисленны и частично пересекаются по составу, так это еще и почти поголовно люди одной формации, одного возраста и менталитета, одной манеры общения. Когда они обсуждают молодежную политику — это нонсенс. Широкие дискуссии если и получаются, то редко и по отдельным темам — например, проекту городского генплана. А главное — ничто, кроме профессиональных социологических исследований, не дает понимания массовых ценностей,  приоритетов и мотиваций.

— Представим, что опрос дал нам полноценную информацию.  Точнее не нам, а руководству: СО РАН, теруправления Минобрнауки, мэрии, НГУ, Академпарка и остальным. Какими видятся механизмы влияния репрезентативного общественного мнения на принятие управленческих решений?

—  Начнем с прямого влияния, без опросов и без начальства. Примеры дает, во-первых, история Академгородка: самоорганизация инициативных людей в клубе «Под Интегралом» или вокруг Интернедели времен ее последнего харизматичного организатора Олега Матузова и поддержавшего его Валентина Афанасьевича Коптюга. Прошло 30 лет, и буквально каждый день приносит мне контакт с молодыми людьми, которые говорят: «Черт, я так люблю Академгородок, так хочу здесь жить! И я сделаю всё возможное, чтобы он оставался таким, без которого никак нельзя!» Эти ребята способны сотворить очень много полезного при минимальной поддержке «сверху». Главное, как говорил Сергей Петрович Капица, не мешать хорошим людям работать.

Для той же культурной активности таким инициаторам элементарно не хватает места. Встречаться, общаться, спорить, устраивать выставки и концерты, да хотя бы просто петь под гитару и танцевать! Вот тут уже должны подключаться те, у кого в руках ресурсы: в нашем климате уличные концерты и дискотеки можно проводить не круглый год, но даже для них нужна поддержка в виде площадок, электроснабжения, обеспечения безопасности и так далее. Речь не только об органах исполнительной власти и ведомствах-держателях активов. Мы недорабатываем с городскими и областными депутатами от Академгородка. У них свои коммуникации — помощники, приемные, соцсети — в которые можно и нужно включаться. Для начала нам нужно построить единое информационное поле, в котором не будет «начальства» и «населения», хозяев и гостей. Такой диалоговой площадки Академгородку сильно не хватает.

— А теперь представим, что ты — не организатор, а респондент  того виртуального соцопроса, который мы вообразили. Какими будут ответы Анастасии Близнюк по трем главным темам?

— Давай я буду отвечать по пунктам, чтобы не комкать.

—  Хорошо. Что тебя держит в Академгородке и что выталкивает из него?

— На первую часть вопроса я могу отвечать очень-очень долго со множеством подробностей. Я фанат и маньяк Академгородка, магнитов и якорей для меня здесь бесчисленное множество. А выталкивает — разочарование, ощущение бессилия и непонимания, которое приносит общение с отдельными принимающими решения лицами. Особенно в ситуациях, когда надеешься на поддержку в научных сферах — и вдруг наталкиваешься на недостаток понимания.  А мой «запасной аэродром» (о нет, я не хочу туда лететь!) — это тоже очень любимый Санкт-Петербург, где я могла бы устроить общественный музей, посвященный питерцам, уехавшим в новосибирский Академгородок.

— Какое, по-твоему, насыщение требуется академовским культурным точкам: как вновь создаваемым, так и в старых стенах?

— Об этом скажу не столько я, сколько творческие молодые люди, ищущие условия для самореализации и общения. Им нужны площадки, комьюнити-центры. Запрос от молодежи очевиден: она хочет проводить свои выставки, круглые столы и конференции, ставить свои спектакли и концерты. Для этого в Академгородке практически ничего нет: разве что «Точка кипения» в технопарке  с плохим звуком и ограничениями по тематике. И всё. Остальное — это «очаги культуры» для пассивных посетителей и закрытый (для посторонних, а сегодня вообще для всех) НГУ. Молодым нужны пространства свободы, где можно взять, например, и покрасить стену в ядовито-зеленый цвет. Им нужен лофт — пусть будет лофт. Главное — не брать за это деньги, как с коммерческой клиентуры, а понимать социальную значимость такой активности.

В свое время шли разговоры о подобного рода перезагрузке ДК «Юность»…

— Не сочти меня за мистика, но место должно быть энергетически заряженным. Или созданным с нуля энтузиастами, или с хорошей историей: как говорится, намоленным. «Юность» — это традиционной формации дом культуры. Стены помнят, и ничего с этим не поделать. Туда заходила инициативная молодежь, начинала что-то творить — и через некоторое время остывала, опускала руки. Лидеры этой команды ушли и очень ярко проявили себя в организации «третьих мест» в Новосибирской области, оживили сельские библиотеки и дома культуры. Да, сегодня наблюдаются интересные движения по преобразованию советских ДК в современные коммьюнити-центры, но с «Юностью» этого пока не получается. Молодежный проект не взлетает, место не взлетает, потому что гений места — не всегда добрый гений. И название не помогает: стены задают атмосферу, настрой. С такой эзотерикой бесполезно бороться — можно только считаться.

— Ну и третья тема воображаемого опроса. Что бы ты изменила в среде обитания, в урбанистике? А что бы непременно оставила таким, как есть? Только давай не трогать очевидности (вроде неисчерпаемой проблемы уборки мусора) и того, что уже включено в программу «Академгородок 2.0».

— Хорошо, договорились. Начну с того, что согласно одной из теорий идентичности она начинается с ландшафта, с его субъективного определения. С ответов на простые вопросы типа «Академгородок для меня — это…..». Формируется набор мест-символов, образов-символов, которые потом становятся предметом анализа: почему именно они, что в них такого особенного и так далее. То есть, например, сначала большинство отметит некоторый «лес», а затем начнется конкретизация: нетронутые уголки дикой природы, включенность в нее жилой застройки, рукотворное озеленение?

Лично мне эстетически, визуально близка стилистика (не только ландшафтная) 1960-х годов. С одной стороны это мниимализм, с другой — свобода, дерзость, поиск. Мне кажется, что это культурный код Академгородка, переходящий из поколения в поколение. Поэтому для традиционного Академгородка, скажем,  версии 1.0, важно сохранение этой стилистики советского модернизма: в архитектуре, в ландшафтном дизайне. Если идти от противного, то эту стилистику разрушают современные облицовочные материалы, которыми отделаны здания нового комплекса НГУ, клиники Мешалкина, Управления делами СО РАН…

— Положим, угловое здание по Терешковой 30/ Морскому проспекту 2 всё же сохранило свою историческую форму и облик…

— Согласна, здесь новая облицовка смотрится не вопиюще. Но в целом все эти блестящие, зеркальные, кафелеподобные  материалы уместны в урбанистике greenfield, которая планируется на территориях развития Академгородка 2.0. Реновация исторической застройки — очень деликатная тема, поскольку сложившийся облик Академгородка должен оставаться неизменным, здесь нужны настоящие волшебники от архитектуры. И от дизайна: сегодня режет глаз разнобой в оформлении указателей, вывесок, входов и так далее. Нам требуется очень тонко простроенный дизайн-код в том же модернистско-минималистском ключе, который бы не разрушал, а, напротив, гармонизировал единый стиль Академгородка.  Замечу попутно, что только такой городок сохранит свою туристическую привлекательность: сегодня её подтверждает высокий спрос на экскурсии.

Но это, опять же, мой субъективный взгляд. Как респондент я могу оказаться в явном меньшинстве — первично именно общественное мнение, а не набор личных оценок и предпочтений. Та же самая реновация неприемлема по-московски, «сверху», когда в твой двор без спроса вторгаются экскаваторы и всё разрушается под новые «человейники». Такой подход скомпрометировал само слово «реновация». При этом строения прошлого века объективно ветшают, и снаружи эту ветхость проще заретушировать, чем изнутри. А людям хочется чистых, светлых квартир со свежим воздухом, высокими потолками и удобной планировкой независимо от площади.

— Спасибо, что помнишь про ситуацию опроса, продолжаем отвечать.

— Тут происходит некоторое раздвоение. Я выступаю в роли единичного респондента, но при этом понимаю, насколько Академгородок нуждается в city-team, в «команде развития». И это не пустые мечтания: к примеру, молодежная инициативная группа готовит предложения по дизайн-коду для главного архитектора Новосибирска Александра Ложкина. В тему реноваций со знаком плюс готовы включаться молодые градостроители и архитекторы. Есть энергетика позитивных изменений, есть новые лидеры и творцы: могу называть поименно, и список будет долгим. Но это какая-то параллельная вселенная  — а в более близкой реальности происходит точечная застройка зданиями, никак не связанными с историческим обликом Академгородка, да и элементарно друг с другом. Комплекс на проспекте Коптюга только ленивый не ругал, однако там дома хотя бы одинаковые и без диких облицовок, а в Нижней Зоне царит полный произвол застройщиков. Результат — уютный район первостроителей превратился в чайнатаун.

Относительно Верхней зоны как-то успокаивает ее охранный статус объекта культурного наследия/ достопримечательного места. Но у нас в стране не только плохие, но и хорошие законы уравновешиваются их дурным исполнением. Я очень опасаюсь, что желающие ловко найдут в этом статусе уязвимости, как в антивирусной защите. Впрочем, и другая крайность не лучше — ничего не трогать, не менять, не исправлять. С виду консервация, а по сути путь к упадку. Те же клещи расплодились в Академгородке и вокруг него потому, что массированная обработка (каковая проводилась в советское время) сменилась точечной, которая не дает эффекта для всей территории.

 

— Что из Академгородка ты бы перенесла в Академгородок 2.0, то есть на новые территории развития?

— Только общие принципы максимальной экологичности, гармонии с природой, комфорта, шаговой доступности. Об этом уже не раз высказывались инициаторы комплексных проектов типа Smart City.   На новых площадках где-то сохранились привлекательные для рекреации природные комплексы, а где-то чистое поле. Там могут вырастать озелененные островки чисто городской застройки: всё равно вблизи будут находиться леса, рощи, речки и озера.

Меня, правда, больше волнует трансляция на новые места не уровня комфорта, а каких-то внутренних ценностей, принципов, социальных норм, которые свойственны и даже специфичны для Академгородка: свободомыслия, интеллигентности, демократизма, открытости и обмена знаниями, совместного  досуга, взаимопомощи и так далее. Очень важно, чтобы на всех территориях Академгородка, традиционного и нового, царил дух самоорганизации и творчества: без него никакие велодорожки и зеленые зоны не дадут эффекта притяжения, с которого начинался наш разговор. Этот дух нельзя спустить директивой сверху, записать в стратегию, концепцию или программу — только транслировать в живом общении, в совместном творчестве и полезных делах.

Беседовал Андрей Соболевский

Фото автора (портрет), Михаила Тумайкина и Александры Федосеевой («Наука в Сибири»)

P.S. Накануне выхода этой публикации стало известно, что проект «Молодежная интегральная площадка новосибирского Академгородка» (руководитель Анастасия Германовна Безносова-Близнюк) выиграл президентский грант на сумму 498 292 рубля с планируемым софинансированием 899 926 рублей.

«Мы станем продолжать и развивать начатое:  проводить экскурсии, лекции, межпоколенческие встречи, организовывать квартирники, концерты, спектакли, но теперь у нас появится больше места, будет оборудование и помещения, в том числе  для выставок и сменных экспозиций, но главное — что мероприятия на этой площадке смогут проводить все желающие, — прокомментировала успех Анастасия Близнюк. —  Что же касается собственно музея, то нам стало крайне тесно в небольшой квартире, давно ставится вопрос об экспозиции большего размера, открытой для всех желающих (в первую очередь для молодёжи) и принимающая посетителей не по разовым частным запросам, а постоянно в рабочие часы — как будут работать все музеи по окончании антиэпидемических ограничений. В целом мы намерены сформировать единое, открытое для любых культурных инициатив пространство, где вся наша локальная идентичность сможет проявляться, концентрироваться, изучаться и транслироваться».