Е. Н. Мешалкин и спасенные им сердца

Второй день нового 2024 года я с родителями любовался великолепной иллюминацией в центре нашего города, на площади Ленина. В переходе метро на стенах висят портреты выдающихся новосибирцев: Александр Карелин, Арнольд Кац, Валентин Коптюг, Афанасий Коптелов. Мама привлекла мое внимание, указав на изображение немолодого человека в очках с широкой, добродушной улыбкой, — Евгений Мешалкин.

«А ты знаешь, какую роль в нашей семье сыграл этот человек?» — спросила она меня.

Оказывается, что в тот момент, когда моя мама меня рожала, моему дедушке делали операцию именно в клинике Е. Н. Мешалкина. Моя мама приехала к своему отцу и пыталась пройти в палату, но ее не пропускали. Лечащий врач моего деда спустился, мама рассказала, что она неделю назад родила ребенка, хочет показать фото внука деду, а также, что новорожденный в машине — ждет ее. Она приехала из города и очень хочет лично увидеть своего отца, так как в ближайшее время не сможет этого сделать из-за меня, так как я очень мал. Хирург проникся и пропустил маму в палату к дедушке, он был еще слаб, но улыбнулся, увидел фото внука и сказал: «Однозначно буду жить, ради внука должен жить!» Вот так известный академик, хирург, имя которого знают многие, помог и нашей семье. Его открытия спасли моего дедушку.

К маминому рассказу папа солидно добавил, что имя Евгения Николаевича Мешалкина еще при жизни стало легендой, символом Новосибирска, а институт, задуманный, построенный, выстраданный им, в народе называют клиникой Мешалкина. Е. Н. Мешалкин награжден Ленинской премией в 1960 году за разработку новых операций на сердце и крупных сосудах, а также награжден двумя орденами Ленина и орденом Красной Звезды.

А почему же его называют «человек-легенда»?

Дома я открыл ноутбук и узнал многое о нем.

В 1955 году Мешалкин сделал то, на что в медицине было наложено табу: вскрыл грудную клетку больного с обеих сторон с рассечением грудины и стал первым русским кардиохирургом, получившим широкий доступ ко всем отделам сердца. Сегодня это обычный прием кардиохирургов, как и внедренный Мешалкиным интубационный наркоз и метод зондирования сердца с использованием контрастного вещества. А позднее он начал оперировать врожденные пороки сердца, внедрил гипотермию — защиту организма на время операции путем охлаждения. 

Чем больше я читал про Евгения Николаевича, тем больше проникал в суть поэзии труда хирурга. Поэты и писатели воспевают сердце: оно и страдает, и пылает, и обжигает. Кардиологи же относятся к этому органу чуть иначе: «Поразительна эта способность сердца сохранять ритмичность своего движения! Когда видишь обнаженное человеческое сердце во время операции, то прежде всего замечаешь пробегающие по нему волны сокращений… Удивительно сильное впечатление производит эта мощь, ритмичность и непрерывность сокращений сердца!» Поэтом может быть и кардиохирург.

Врач — это не просто труд и ответственность, это служение и самоотдача. «Думая о таланте хирурга, понимаешь, что если он и врожденный, то всё же дается каждому только в зачатке, — писал позднее Мешалкин. — И прежде чем приступить к оперированию больных, надо с бесконечным трудолюбием и с предельной целеустремленностью взрастить в себе эти способности, довести их до мастерства. Только мастерство является основой успеха операций на сердце». Почти за сорок лет работы в Новосибирске Е. Н. Мешалкин стал поистине Учителем для многих практикующих врачей. Он передал опыт, знания своим ученикам, которые спасают многим самое драгоценное — жизнь.

Благодарные пациенты и ученики профессора увековечили память Евгения Николаевича. В память о выдающемся ученом Новосибирскому научно-исследовательскому институту патологии кровообращения присвоено имя академика Е. Н. Мешалкина, в его честь установлен памятник на территории института, на доме, где он жил, установлена мемориальная доска, его имя присвоено воздушному судну авиакомпании «Аэрофлот» с апреля 2022 года.

Я закрыл ноутбук, подошел к окну. Яркие огоньки гирлянд новогодней елки светились из каждого окошка. За окном — жизнь! И чтобы она длилась дольше, медики совершают ежесекундно чудеса.

Как часто хирург стоит на границе между жизнью и смертью, биение сердца, его импульсы, пальцы хирурга зажимают сосуд, зыбкая граница… Но он побеждает!!!

Ярослав Попов, Новосибирск, лицей № 159

 

Бионические протезы

Движенье — это жизнь! Эта фразу я очень часто слышу от взрослых. И с ней трудно не согласиться. Но остро значение этой фразы начинаешь осознавать, когда какой-либо орган движения повредишь, например руку или ногу, и не можешь полноценно заниматься привычными делами. И тогда начинаешь делать всё, чтобы быстрее восстановиться, выполняешь все рекомендации врачей. Наконец, стараешься избегать травмоопасных ситуаций.

Но, к сожалению, бывают и более ужасающие ситуации: потеря органа движения, отсутствие функции движения в конечностях. Потеря конечности, безусловно, трагедия для человека. От этого не застрахован никто. Как же помочь справиться с этой бедой? Есть одно замечательное свойство человеческой натуры — не сдаваться, и если уж беда случилась — приспособиться к своему новому состоянию. Поэтому сколько существует человечество, столько существует и замена утерянной конечности различными приспособлениями: от подпорок до протезов.

В России первый механический протез в 1791 году изготовил знаменитый изобретатель Иван Кулибин. Он создал искусственную ногу для поручика артиллерии Сергея Непейцына, лишившегося конечности выше колена при штурме крепости Очаков в ходе Русско-турецкой войны. Конструкция оказалась настолько удачной, что Непейцын смог не только ходить без костыля или трости, но и танцевать на балах. К сожалению, «механическая нога» Кулибина так и не попала в серийное производство… Протезирование как отрасль начало активно развиваться в России только в конце XIX века.

По статистике, сегодня в России около 40 тысяч человек нуждаются в протезах верхних конечностей, и в 10 раз больше — в протезах ног. Нижние конечности чаще страдают в различных инцидентах, чаще всего это автоаварии и травмы, полученные в экстремальных видах спорта; есть пациенты с врожденными аномалиями развития и с последствиями болезней и травм.

Протезы прошлого века только внешне имитировали отсутствующую конечность и имели низкую функциональность. Поэтому они не могли особо облегчить жизнь инвалида.

Теперь существуют высокотехнологичные и функциональные протезы, управляемые нервными импульсами. Развитие протезирования идет в ногу с развитием цивилизации.

Например, бионический протез — это электрический протез, работающий с помощью взаимодействия с нервной системой человека, а значит, по сравнению с протезами советских времен он гораздо удобнее, практичнее и надежнее.

В компании «Моторика» создаются высокоэффективные методики для протезирования конечностей с уникальным дизайном. Ими создана инновация, позволяющая человеку с травмой вернуть верхней конечности функцию хвата. Она называется «активный тяговый протез». В него можно встраивать устройства, чтобы обеспечить беспроводной доступ в интернет. Выведение данных происходит на дисплей, который располагается на предплечье. И если расширить возможности технологии, то людям с ограниченными возможностями можно вести полноценный образ жизни.

Благодаря им инвалид максимально приближается к уровню жизни здоровых людей. Представьте себе человека, лишенного рук, который может кататься на велосипеде, работать на компьютере, использовать телефон, который сможет и вкрутить лампочку, и приготовить обед! Всё это становится возможным с бионическими протезами. В таком протезе человек комфортно себя чувствует, а управляет искусственной конечностью интуитивно. Такое изделие воспринимается как продолжение собственного тела.

В любом случае отношение людей к бионическим протезам разное, кто-то за, а кто-то против, и это их личное мнение. Главное, чтобы оно не переходило границы личного пространства другого человека.

Вадим Семёнов, пос. Тулинский, Новосибирская область, Областной центр образования

 

NovoSKin — новый этап в медицине

Одна из последних разработок в сфере создания живой кожи принадлежит российскому биотехнологическому стартапу из Бурятии.

Ежегодно в России регистрируют более шести миллионов новых случаев заболеваний кожи и подкожной клетчатки. Самыми распространенными из них являются экзема (18 % от всех кожных болезней), псориаз (14 %) и атопический дерматит (12 %). С ожогами разной степени к врачу каждый год обращаются более 240 тысяч россиян.

Главными направлениями деятельности Байкальского центра биотехнологий (Улан-Удэ, Республика Бурятия) являются разработка фундаментальных и прикладных методов биотехнологии и внедрение результатов тканевой инженерии и молекулярно-генетических исследований в клиническую практику. Разработка средства медицинского назначения для лечения язв, ожогов и ран кожного покрова человека, авторами которой являются кандидат биологических наук Эрдэм Баирович Дашинимаев и кандидат биологических наук Арюна Пурбодоржиевна Цыбденова (ассистент кафедры анатомии и физиологии медицинского института), прошла освидетельствование как результат интеллектуальной деятельности (ноу-хау) в Бурятском государственном университете. Компания «Шэнескин» и Байкальский центр биотехнологий разработали специальное раневое покрытие NovoSkin — искусственную кожу. Раневое покрытие создано на основе коллаген-ламининовой матрицы с применением инновационных клеточных технологий. Именно благодаря использованию в составе таких компонентов, как коллаген и ламинин, покрытие находится в полном гистотипическом подобии со строением кожи человека — это способствует структурообразовательной функции поврежденной области, ввиду чего заживление происходит скорее, чем без использования в лечении искусственной кожи. Важно подчеркнуть, что продукт не содержит живых клеток. Она заживляет ожоги и лечит раны, неприхотлива в хранении и экономична в использовании.

NovoSkin представляет собой биодеградируемое покрытие — искусственную кожу, которая способствует эффективному заживлению и подходит для лечения ожогов второй-третьей степени, открытых ран, посттравматических ран, трофических язв, отморожений и пролежней, длительно незаживающих ран. Препарат может использоваться в клиниках, госпиталях, а также продаваться в аптеках для самостоятельного использования.

Это даст возможность уменьшить количество заболеваний кожи и подкожной клетчатки и приблизить это значение к минимуму доступностью NovoSkin.

Производственные образцы NovoSkin заинтересовали инновационный центр «Сколково»; они были презентованы на выставках в Японии, Вьетнаме и в странах Ближнего Востока. Вывод продукта на рынок запланирован на 2024 год.

Вячеслав Брусенко, Новосибирск, лицей № 28

Фото Юлии Поздняковой (“Наука в Сибири”), из архива СО РАН, иллюстрации из открытых источников

Больше информации о программе «Академгородок 2.0» и СКИФ — на нашем телеграм-канале

— Ваш институт входит в группу подразделений, которые обиходно продолжают называть «новыми факультетами». Насколько медицинское образование (о журналистике, праве и прочем не говорим) соответствует миссии НГУ?

— Медицина — изначально университетская дисциплина. В университетах средневековой Европы она присутствовала в первоочередном порядке вместе с теологией и юриспруденцией, остальные науки варьировались. Практически с таким же тривиумом в 1755 году открывался Московский университет: философия, право, медицина. Её же изучали в первом в Сибири Томском императорском университете, причем медицинский факультет в момент его основания в 1888 году был первым и целые десять лет единственным. Специализированные медицинские институты в нашей стране появились только в 1930 году. Начиналась индустриализация, здравоохранение ставилось на конвейер, «кадры решают всё» и так далее.  Требовались специалисты, тем более что врачебный корпус сильно поредел в ходе гражданской войны и последующих событий. Поэтому медицинские факультеты вывели из состава университетов в отдельные вузы и переподчинили их Наркомздраву, а там, где не было университетов (в Новосибирске, например) — создали с нуля.

В конце прошлого века начитается обратное движение: медицина, не в ущерб специализированным «кузницам кадров», начинает возвращаться в классические университеты. В 1992 году воссоздан медицинский факультет МГУ имени М.В. Ломоносова (так сказать, возвращение на историческую родину), в 1996 году такой факультет открывается в Санкт-Петербургском университете.  Причиной этого ренессанса стало стремительное развитие медицины за счет взаимодействия с другими областями знания. Стало практически  невозможным вырастить современного медика (тем более, медика-исследователя) без курсов и практик по физике, химии, молекулярной биологии, генетике и так далее. Эти курсы были и в медицинских институтах, но в недостаточном объеме, и не везде были квалифицированные преподаватели. Логичным было восстановление медицинского образования в их «естественной среде обитания» — классических университетах, где есть квалифицированные преподаватели по указанным наукам.

В настоящий момент медицинские факультеты работают более чем в 40 российских университетах, и около 20 % дипломированных специалистов-медиков составляют их выпускники. При этом только в шести городах России такие факультеты сосуществуют с медицинскими университетами Минздрава. Это Москва, Санкт-Петербург, Казань, Екатеринбург, Владивосток (Дальневосточный федеральный университет на острове Русском). И Новосибирск.

— С остальными городами ситуация понятна. Или «научно-образовательный гринфилд», как во Владивостоке, или восстановление медицинского образования в сильнейших классических университетах с давними традициями и школами. Но почему Новосибирск? Ведь НГУ — сравнительно молодой, он изначально создавался как образовательный симбиот Сибирского отделения Академии наук. Почему, при наличии в городе медуниверситета, здесь начали развивать медицинское направление?

— Потому что медицина — такая же наука, как математика, физика, биология и так далее. И первая попытка организовать в НГУ медицинское образование была предпринята еще в начале 1960-х годов. В новосибирский Академгородок был приглашен известный кардиолог Евгений Николаевич Мешалкин, и по его инициативе на факультет естественных наук (ФЕН) НГУ отобрали самых успешных студентов-медиков Новосибирска и Томска. Открывается не врачебная, а, скорее, медико-биологическая специализация, но существует недолго. Вскоре случается многократно описанный в мемуаристике конфликт, и Е.Н. Мешалкин со своей командой переходит из академического сектора в Минздрав.

Тридцать лет спустя, в 1996 году открывается медико-биологическое отделение ФЕН. Теперь процесс идет по восходящей и без сбоев. В 2002 году наш университет получает государственную лицензию на ведение образовательной деятельности по специальности «лечебное дело». 2003/2004 учебный год становится первым для уже чисто медицинского отделения ФЕН, которое в том же 2003-м выделяется в отдельный факультет. Так что «новый факультет» — понятие относительное, мы готовимся отметить двадцатилетие. Еще одна важная юридическая процедура прошла в 2009-м: аккредитация университета по специальности «лечебное дело», после чего состоялся первый выпуск специалистов с официальным правом на врачебную деятельность. Наконец, в 2016 году в НГУ произошел ряд внутренних слияний — из двух факультетов, психологии и медицинского, образовался Институт медицины и психологии.

Сегодня он состоялся как конкурентоспособный центр подготовки специалистов-медиков на современной, серьезной научной основе.  В первые три года обучения студенты (у нас их на потоке свыше 60 человек), помимо предусмотренных стандартом клинических дисциплин, изучают химию, физику, генетику, молекулярную биологию, проходят расширенный курс английского языка. То есть базовое образование приближено к тому, которое получают студенты-биологи, занятия проходят здесь, в университете.  И этим 60-ти студентам преподают шесть членов РАН, 39 докторов и 54 кандидата наук! Следующие три года наши студенты в основном практикуются в клинических учреждениях. Новосибирск ими исторически очень насыщен. Это и федеральные центры Минздрава (такие, как НМИЦ им. Е.Н. Мешалкина), и условно «академические» (в подведомстве Минобрнауки, например ФИЦ фундаментальной и трансляционной медицины), а также госбюджетные и частные клиники. В общей сложности у нас более 40 клинических баз, и студенты могут знакомиться с организацией и практикой медицинской помощи в различных масштабах и форматах, при разной специфике.

О качестве подготовки специалистов в ИМПЗ НГУ можно судить по рейтингам. Мы стабильно занимаем в России 2-4 места среди всех университетов, готовящих врачей: и Минобра, и Минздрава, и частных. Новосибирский университет в 2020 году впервые вошел в международный рейтинг QS по медицине и стабильно занимает там 6-7 места среди, опять же, всех вузов Российской Федерации; в рейтинге Times соответственно 3-5 места. Многое зависит от критериев рейтингования и их значимости, но вхождение в группу лидеров очевидно так или иначе.

— Вы коснулись международных рейтингов. А насколько активны зарубежные связи института? Не обрушили ли их последние события?

— Медицинская наука, как и любая другая, по определению интернациональна. Наш институт создавался и рос как открытый миру, мы сразу стали строить коллаборации с зарубежными университетами и исследовательскими центрами. В их числе — знаменитая берлинская клиника (а на самом деле еще и научный институт) «Шарите»,  университеты Пизы (Италия), Бен-Гурион (Израиль)и Калифорнии, калифорнийская же Keck school of medicine. Не скрою, что пандемия ковида и обострение международной обстановки повлияли на интенсивность контактов с иностранными коллегами, но вовсе не свели их к нулю. Работает зеркальная кафедра анестезиологии и реаниматологии, которую с нашей стороны возглавляет доктор медицинских наук Сергей Викторович Астраков, с американской — иностранный член РАН профессор Владимир Лазаревич Зельман. В Медицинском научно-образовательном центре НГУ (МНОЦ НГУ), относящимся к нашему институту, с 2019 года совместно с зарубежными партнерами ведутся клинические испытания по пяти протоколам. Мы продолжаем готовить специалистов из многих стран мира: сейчас, кстати, к нам едет аспирант из Канады. А в нынешнем году состоялся первый выпуск десяти иностранных дипломников по англоязычной программе. В целом с 2017/18 учебного года количество зарубежных студентов ИМПЗ НГУ удвоилось.

— Можете ли вы кратко сформулировать принципиальную разницу между медицинским образованием в минздравовском университете (ранее мединституте) и в классическом, в частности, в НГУ?

— Первое принципиальное различие я уже назвал. Это изучение на младших курсах ряда фундаментальных научных дисциплин, причем в увеличенном объеме. Второе — это сильная ориентация на исследовательскую деятельность, что выражается, к примеру, в обязательной защите выпускной квалификационной работы. После чего перед дипломантом открываются три основных траектории. Первая — работать врачом поликлиники, для чего к диплому должна добавиться государственная аккредитация (обычно ее получают без особых проблем). Вторая — ординатура, то есть дополнительная подготовка по узкой специализации. Ординаторы — руки и ноги здравоохранения, герои сериалов, готовые работать по 12-14 часов в сутки. В то же время они ведут исследования по определенному направлению, опираясь не только на свой практический опыт, но и множество научных источников. Выпускник ординатуры получает возможность работать врачом узкой специальности в соответствующем учреждении. И, наконец, аспирантура — самая наукоориентированная стезя, курс на медико-биологические исследования.  И ординатура, и аспирантура у ИМПЗ собственные.

— Мы говорим о медиках, но в Институте два направления, и психологи пока что как бы в тени нашего разговора…

— Просто мы начали с медицины как изначального атрибута университетского образования. Подготовка психологов в НГУ нисколько не слабее подготовки медиков. Оба процесса отчасти взаимосвязаны — например, через единственную в России кафедру нейронаук во главе с академиком Любомиром Ивановичем Афтанасом. Там апробируются оригинальные новое методики — например, zebra-fish с использованием аквариумных рыбок в качестве модельных организмов.

Вместе с тем у психологов свои авторитетные преподаватели и методики (даже с примением детекторов лжи и электроэнцефалографов), свои специализации и траектории выпускников. Некоторые поступают в профильную магистратуру и аспирантуру (тоже нашу собственную), другие сразу ищут работу. И достаточно часто находят ее в крупных корпорациях и компаниях, где требуются HR-менеджеры с психологическими компетенциями. Еще одно достаточно распространенное  применение  психологов — работа с аутистами и их родителями. Ну и частная практика, индивидуальная помощь пациентам: в последнее время, увы, ее востребованность возросла.

Попутно этот факультет оказывает, при необходимости, психологическую помощь всем студентам и сотрудникам НГУ.

— Институт носит имя известного ученого-медика Владимира Зельмана, работающего в Калифорнии. Независимо от местопребывания, это необычно для российской практики: называть что-либо в честь живущего человека…

— Владимир Лазаревич — человек удивительной судьбы. Сын извозчика из украинского городка Сквира с детства хотел стать врачом, закончил школу с золотой медалью. В Киевский мединститут его не приняли по пресловутой «пятой графе». Тогда Володя Зельман поехал в Новосибирск, где служил в армии его брат — и поступил, причем как медалист без экзаменов.  С этого момента он считает себя обязанным нашему городу и всей Сибири за сбывшуюся мечту. Получив диплом, В. Зельман работал анестезиологом в клинике Мешалкина, затем в санитарной авиации на  Севере, участвовал в организации Тюменского медицинского института. Об организации работы в условиях Крайнего Севера он доложил на первой в Советском Союзе конференции анестезиологов в июне 1965 года в Москве, после чего медику предложили остаться в столице. И не где-нибудь, а в 4-м главном управлении Минздрава СССР, проще говоря, «кремлевке».

И здесь случился еще один поворот биографии Владимира Лазаревича. Однажды его срочно вызвали к иностранному пациенту, которому стало плохо. Им был американский миллиардер Арманд Хаммер (тоже, кстати, врач по специальности) — легендарная личность, большой друг СССР, имевший документ от Ленина с допуском к Владимиру Ильичу в любое время суток. Теперь, уже в преклонных годах,он приехал к другому Ильичу — Леониду Ильичу Брежневу. Зельман «откачал» Хаммера и тут же получил приглашение стать его личным доктором. Будучи в большом авторитете у советского руководства, Хаммер быстро уладил все формальности… И из Сибири через Москву Владимир Зельман попал в Калифорнию. Там он и практиковал, и преподавал в различных университетах — буквально до последнего времени, когда в 85 лет тяжело переболел ковидом и потерял глаз в результате неудачной операции. Сегодня его можно уверенно назвать научным светилом мирового уровня.

Все эти годы Владимир Лазаревич Зельман не просто сохранял контакты с советскими и российскими коллегами, но оказывал профессиональную, лоббистскую и финансовую помощь. В. Зельман — иностранный член РАН, почетный профессор Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге и Новосибирского государственного медуниверситета. Входит в состав академических советов НГУ, университета Сколково, Балтийского федерального университета им. И. Канта в Калининграде и еще нескольких. Регулярно, не реже раза в год, приезжал в Новосибирск, привозил с лекциями и консультациями ведущих медиков США. Лоббировал, в лучшем смысле слова, нашу медицинскую науку — например, добился включения России в программу «Энигма» по изучению работы головного мозга, возглавляемую профессором Полом Томсоном.

Владимир Зельман высоко ценит новосибирский Академгородок, называя его «уникальным научным конгломератом» с «особой атмосферой творчества».  Поэтому помогал и помогает не только нашим медикам, но и всему университету. Решение включить фамилию Зельмана в название Института медицины и психологии принималось ученым советом НГУ. И недоумение, прозвучавшее в вашем вопросе, было отринуто. Мы решили сломать шаблон. Не все традиции хороши: зачем обязательно ждать кончины человека, чтобы в полной мере отдать должное его заслугам? К тому же в Академгородке одна из улиц носит имя здравствующей Валентины Николаевны Терешковой — первой в мире женщины-космонавта.

— В последнее время в СМИ и социальных сетях ваш институт упоминается в связи с вырубкой леса под строительство новых зданий: учебного корпуса и университетской клиники. Что это за объекты, зачем они нужны?

— Начнем с учебного корпуса. ИМПЗ размещается сегодня в корпусе ректората НГУ, который еще какое-то время будут называть новым. Это, по существу, офисное здание. Кабинеты и аудитории, больше ничего. А для медицинского образования необходима разнообразная и современная лабораторная инфраструктура. Речь не только о приборах и ином оборудовании, но и, что очень важно, специальных помещениях. Где есть чистые комнаты и стерильные боксы, особая вентиляция и многое другое. Парадоксально, но факт: наш университет с его исторически сложившимся естественнонаучным уклоном, имеет всего один малоэтажный лабораторный корпус по улице Ляпунова. Он построен в конце 1960-х годов, давно не отвечает современным требованиям и интенсивно используется ФЕН НГУ. Нам приходится выкручиваться за счет аренды площадей в институтах,  за счет возможностей сторонней клинической базы и так далее. Но новый корпус, прежде всего для лабораторных работ, нужен «как хлеб и воздух» не только нашему институту, а практически всему университету.

— А зачем клиника? Ведь уже построен и работает упоминавшийся вами медицинский центр НГУ рядом сновыми общежитиями на той же улице Ляпунова?

— Медицинский, но не клинический. Медицинский научно-образовательный центр НГУ — амбулатория, в которую пациенты приходят и уходят, без возможностей стационара. Амбулатория позволяет решать многие задачи. Например, проводить клинические (то есть на особым образом подобранных добровольцах) испытания новых препаратов и других медицинских изделий. В частности, в МНОЦ завершены испытания нового ноотропного препарата для улучшения деятельности мозга, в настоящее время идет третья фаза клинических испытаний антиковидной вакцины, разработанной Федеральным научным центром исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М. П. Чумакова РАН. В МНОЦ проходят учебные занятия, там ведутся профосмотры и врачебные приемы для студентов и сотрудников университета, а также всех желающих на платной основе.

Но клинические испытания не делают амбулаторию клиникой. Для медицинского образования необходимо наблюдение пациентов день за днем круглые сутки. На сегодняшний день проблема решается в клиниках Новосибирска, но в третьем по величине городе России не очень удобно ездить из Академгородка в Горбольницу или тем более Мочище. Поэтому в план развития инфраструктуры НГУ было заложено строительство университетской клиники на 300 коек, оборудованной, как говорится, по последнему слову. Томографами разных типов, маммографами, другими диагностическими аппаратами, техникой и оборудованием. В комплекс зданий клиники запланирована гостиница для пациентов и их родственников.  Прилагательное «университетская» не должно вводить в заблуждение. В рамках программы «Академгородок 2.0» видится единая клиническая базы для подготовки студентов, ординаторов и врачей НГУ и НГМУ, а также для внедрения разработок институтов СО РАН. В их числе могу назвать диагностические тепловизоры Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова СО РАН, комплекс мобильного оборудования для проведения анализа крови из Института химической кинетики и горения им. В.В. Воеводского СО РАН, различные лазерные системы медицинского назначения и многое другое.

Важно и то, что многопрофильная университетская клиника (работающая практически по всем специальностям, включая особо актуальную для Академгородка педиатрию и детскую хирургию) должна будет лечить жителей научного центра, в том числе и в рамках обязательного медицинского страхования. Что же касается вырубок… Всем, кроме нескольких особо непримиримых активистов, понятно, что площадка под строительство расчищена (с сохранением ценных пород) в необратимо умирающем лесу. Его губит нашествие американского клена и корневой губки: во время последней бури снова упало несколько десятков мертвых и больных деревьев, причем одно поперек улицы Пирогова, другое — на тротуар проспекта Коптюга. Машины и люди не пострадали по счастливой случайности. Не буду вдаваться в административные и юридические моменты этой истории, здесь более компетентны хозяйственные, строительные и другие службы НГУ. Но скажу в целом: Академгородок должен развиваться. Ему не пристало оставлять впечатление места, где остановилось время.

— И традиционный завершающий вопрос: каковы планы на ближайшее будущее?

— О перспективе наращивания инфраструктуры мы только что поговорили. Что же до учебного процесса как такового, то в ближайший год мы планируем открытие двух новых образовательных программ: «Фармация» со специализацией в области нейрофармакологии и «Медицинская кибернетика» совместно с механико-математическим факультетом НГУ.

Беседовал Андрей Соболевский

Фото автора (портрет), Университета Сколково (В.Зельман) и из презентации ФМПЗ НГУ