Комары-анофелесы известны как переносчики малярии, заболевания, которое ежегодно уносит сотни тысяч человеческих жизней. Эффективность существующих противомалярийных вакцин является довольно низкой. А наиболее распространенные способы борьбы с комарами-переносчиками (осушение болот и обработка территорий ДДТ) наносят существенный урон окружающей среде.

В этой ситуации запрос на создание препаратов, которые бы действовали избирательно, исключительно на комаров, очень высок. И работа новосибирских ученых — еще один шаг к решению этой задачи. «Метод Hi-C, который мы использовали, позволил нам расшифровать последовательности генома пяти видов комаров Anopheles. Это крайне важная информация для тех, кто работает над способами борьбы с переносчиками. Например, теперь можно понять, как в ходе эволюции комары приспосабливаются к испльзованию человека или крупного рогатого скота в качестве кормовой базы, или как происходит адаптация к существующим инсектицидам или переносу малярийного плазмодия. Это открывает новые методы борьбы с этими насекомыми – в том числе методами редактирования генома, например, при помощи цепной мутагенной реакции. Ведь для того, чтобы воздействовать на какой-то ген комара, надо знать, как геном устроен. Именно на этот вопрос отвечает наше исследование», — рассказал ведущий научный сотрудник ФИЦ «ИЦиГ СО РАН» кандидат биологических наук Вениамин Фишман.

По материалам пресс-службы ФИЦ ИЦиГ СО РАН

Государственную награду Анатолий Анатольевич получил за большие заслуги в области архитектуры и многолетнюю добросовестную работу. Анатолий Кондратьев родился в 1940 году. Заслуженный архитектор РФ, советник РААСН, член градостроительного совета Новосибирска, лауреат многих профессиональных конкурсов, Заслуженный ветеран СО РАН, профессор Международной академии архитектуры. Являясь с 1995 года главным архитектором СО РАН, руководил авторскими коллективами, разрабатывавшими генеральные планы перспективного развития застройки ННЦ СО РАН, СО РАМН, территорий научных центров СО РАН в Иркутске, Красноярске, Кемерово, целого ряда комплексов научно-исследовательских институтов и СКБ «пояса внедрения» в ННЦ, НЭТИ, Института кооперативной торговли, жилых районов.

В последние годы А.А. Кондратьев много работал как над планами комплексного ландшафтно-градостроительного развития Новосибирского научного центра (в том числе и в контексте программы «Академгородок 2.0»), так и над отдельными архитектурными комплексами. Не все идеи и замысли Анатолия Анатольевича нашли воплощение в актуализируемых сегодня проектах, но несомненен его вклад в концептуальную проработку Академгородка 2.0, в его насыщение по-настоящему лаврентьевскими идеями.

Анатолий Кондратьев — настоящий подвижник архитектуры, разноплановый и вдохновенный. Среди его проектов — не только научные и гражданские строения, но и обе церкви новосибирского Академгородка, патриотом которого Анатолий Анатольевич зарекомендовал себя очень давно. Это основатель авторской архитектурной мастерской, вдохновенный живописец и рисовальщик, знаток сибирской природы, мемуарист и желанный автор нашего раздела «Мнения и аналитика».

Желаем Вам, дорогой Анатолий Анатольевич, долголетия и здоровья, признания и поддержки,  радости и счастья!

Редакция сайта «Академгородок 2.0»

О категориальной чистоте и инновационном развитии

 Автор этих строк сравнил себя с известным персонажем Фонвизина, не знавшим, что изъясняется прозой. Точно так же, десятки лет занимаясь рекламой, радиовещанием, журналистикой и пиаром (а также сочиняя стихи и фотографируя), я не подозревал о своей принадлежности к миру креативных индустрий. Вместе с айтишниками, балеринами, кибер- и просто спортсменами, музыкантами, издателями, дизайнерами, народными умельцами и много еще кем. Поскольку на мероприятии (в Малом зале Дома ученых СО РАН и удаленно) преобладали ученые, то в начале дискуссии они решили, как принято в сообществе, «определиться с терминами». По словам доктора социологических наук Надежды Дмитриевны Вавилиной, «Академическое обсуждение всегда начинается с борьбы за чистоту категориальной крови». Научный руководитель ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» академик Николай Александрович Колчанов призвал обратиться к конфуцианской идее «исправления имен», согласно которой суть любого объекта имеет и прямую, и обратную связь с названием. «Замечательные памятники Дмитрию Константиновичу Беляеву и лабораторной мыши возле нашего института создал не “креативный дизайнер”, а талантливый творец, и это принципиально!», — подчеркнул ученый. Председатель Сибирского отделения РАН академик Валентин Николаевич Пармон высказался мягче: термин «креативность» ему не вполне понятен, но есть вечный диалог физиков и лириков, технарей и творческих гуманитариев, трансформировавшийся к нашему времени во взаимодополняющий единый дискурс.

Между тем понятие «креативных индустрий» раскрыла в своем докладе инициатор всего мероприятия — ректор Новосибирского государственного университета архитектуры, дизайна и искусств им. А.Д. Крячкова доктор культурологи Наталья Викторовна Багрова. Креативная отрасль не подпадает под гладкую, емкую и лаконичную формулировку — это мозаика очень разных нематериальных производств, часть из которых (IT-технологии, промышленный дизайн, издательское дело, smart city, музеи, медиа и т.п.) плотно примыкает к сфере исследований, а остальные прямо или косвенно питаются ее плодами. По мнению Н. Багровой, весь этот конгломерат дополнительно делится на «традиционное» (например, классическое искусство, фольклор и т.п.) и «авангардное» (дизайн, IT, современные медиа и т.д.) направления — в отношении первого следует проводить политику поддержки, второе акселерировать. Систему взаимодействий инновационной экономики, креативных индустрий и традиционной культуры ректор НГУАДИ отобразила в элегантной графике, напоминающей первый советский спутник.

 

 

«В словосочетании ”креативные индустрии” первое слово — определение, а второе отображает суть явления как экономической категории», — подчеркнула Надежда Вавилина. Кандидат экономических наук Ольга Владимировна Валиева (Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН) показала роль креативных индустрий в общем процессе инновационного развития, уровень которого определяет международно признанный индекс, а на его исчисление прямо влияет субиндекс creative outputs. Он, в свою очередь, зависит от доли нематериальных активов, креативных продуктов и услуг, а также IT-сектора в структуре валового внутреннего продукта (ВВП) той или иной страны. «У креативных индустрий есть нормальные единицы измерения и методики расчетов, — подчеркнула Ольга Валиева. — Если же говорить об интегрирующем индексе инновационности, то тут Россия далеко не в числе первых». Но и не последних: в мировой шкале наша страна занимает 45 место, в европейской — 29 (из 56, включая непризнанные государства). В списке десяти лидеров инновационности среди «стран с доходами выше средних» Россия стоит на шестой позиции: после, в частности, Китая, Турции и Таиланда и перед Мексикой и Сербией. К тому же налицо ряд положительных трендов — так, с 2017 по 2021 год у нас в стране нарастал поток заявок на товарные знаки, чему не препятствовала и пандемия: прошлый год дал 13%-ю прибавку к позапрошлому.

Чей гений места  гениальнее

Наличие статистического материала рождает искушение сравнивать инновационность/креативность не только национальных, но также региональных и урбанистических экономик.  Правда, Наталья Багрова оговорилась, что приводит статистику по данным государственной регистрации компаний и частных предпринимателей согласно формальным классификаторам — другой возможности просто нет. Получилось, что по доле выручки от таких субъектов предпринимательства Новосибирский регион уступает только Москве, Санкт-Петербургу и Нижегородской области, а вот город Новосибирск  отстает еще от девяти региональных центров, включая Красноярск.

Опять же, какие параметры сравнивать. Если оценивать по доле занятых работников (помня о широте и пестроте состава креативной отрасли), то столичные мегаполисы с 18,5% (Москва) и 12,6% (Питер) сильно оторвались от всех остальных с их 4-5%. При сравнении вклада креативных индустрий в валовый муниципальный продукт (ВМП) пропасть не так глубока, а если берем долю «креативных организаций» в общей структуре компаний — неравенство еще больше сглаживается: в Санкт-Петербурге  12,4%, в Новосибирске 10,3%.  Если же пересчитывать по соотношению числа «креативных компаний» (в самом широком диапазоне, от телецентров  до танцевальных школ) к населению города, то абсолютным лидером в границах СФО становится, например, Горно-Алтайск.

 

Н.В. Багрова, как и О.В. Валиева, на макрорегиональном уровне фокусировалась не на конкуренции, а на кооперации, хотя выступала с позиций новосибирских, прежде всего, интересов. Она напомнила, что областное правительство в июне прошлого года отдельным постановлением утвердило Концепцию развития креативных индустрий и сегодня готовит соответствующий раздел в Стратегию социально-экономического развития НСО до 2030 года. Ректор НГУАДИ уверена, что Новосибирская область обладает потенциалом совершить «лаврентьевский прорыв в культуре» и «набравшись окаянства, сделать то, что через N лет станет объектом ошеломляющего туризма». «Тут без науки и ученых не обойтись, — резюмировала Наталья Багрова. — В этом плане сравнение с поясом внедрения очень меткое».

«Гению места», важности формирования определенных точек роста креативных индустрий на заседании (неподходящее слово, но прижилось) КМК было посвящено много сообщений и выступлений. Продюсер мультипликационного проекта «Маша и Медведь» (кстати, выпускник мехмата НГУ) Дмитрий Геннадьевич Ловейко напомнил о феномене якутского кино: частная инициатива создания фильмов с этническим колоритом получила поддержку республиканского правительства и переросла в тренд, заметный на общероссийском уровне. Президент ассоциации «СибакадемСофт» Ирина Аманжоловна Травина подчеркнула важность подготовки креативных кадров по определенной узкой специализации: так, в Сибирском федеральном университете (Красноярск) совместно с французским Институтом Поля Бокюза был открыт необычный факультет — гастрономии. «В результате город становится кулинарной столицей Сибири, даже в ковидном 2021 году там открылось 17 новых ресторанов, в том числе высокой кухни, — акцетировала И. Травина. — Нечто подобное следует предпринимать и по другим креативным технологиям, например, в гейм-индустрии. Здесь не хватает центра целевой подготовки кадров с привлечением международных компетенций и авторитетов». 

Помощник директора Института археологии и этнографии СО РАН по научно-просветительской работе Дарья Дмитриевна Гаркуша обозначила площадку музея под открытым небом ИАЭТ СО РАН как полигон культурных практик: концертов, этнических и реконструкторских фестивалей, праздников, мастер-классов и многого другого. Она показала демо-версию виртуальной трехмерной экскурсии по музею (созданной при поддержке Президентского фонда культурных инициатив), презентация которой состоится в июне. Эта цифровая прогулка дает возможность «обойти» и «облететь» обширную музейную территорию зимой и летом, а также попасть внутрь строений и получить информацию по множеству объектов и артефактов.  Самый впечатляющий, пожалуй, набор креативных практик представила директор крупнейшей за Уралом Государственной публичной научно-технической библиотеки СО РАН доктор исторических наук Ирина Владимировна Лизунова. В ее докладе прозвучали десятки примеров: от международного фестиваля «Книжная Сибирь», всероссийских Фестиваля науки и «Библионочи» до летних чтений «У фонтана», концертов новосибирских композиторов «Неоклассика» и акции «#Аутизмнеприговор». Модератор встречи, заместитель председателя СО РАН доктор физико-математических наук Сергей Робертович Сверчков отметил значение прошедшей в ГПНТБ конференции  LibWay-2022: «Это явление и межкультурной интеграции, и, что сегодня крайне важно, научной дипломатии». Впрочем, даже отдельная печатная книга может стать концентратом креативных решений: на примере «Атласа Сибири» это показал руководитель московского издательства «Феория» Андрей Петрович Притворов.

Стеклянная котельная

О том, как банальный проект может стать креативным и изменить среду вокруг себя, рассказал Андрей Андреевич Литвинов, председатель комитета по развитию социальной инфраструктуры и человеческого капитала Федеральной территории «Сириус» и одновременно директор центра урбанистики Научно-технологического университета «Сириус». «Некогда, работая в проектном бюро, мы получили заказ из небольшого провинциального городка, — поделился он. — Требовался проект обычной газовой котельной. Мы с коллегами решили сделать ее полностью прозрачной, и заказчик, к счастью согласился с этим. Дальше начались чудеса. Монтажники делали свою работу ювелирно, словно на арт-объекте. Котельная и вышла таким объектом, стала городской достопримечательностью, а сам город благодаря этому — магнитом для туристов». «В современных условиях отказ от креатива — прямой путь к застою и безысходности», — убежден Андрей Литвинов.

Он выделил семь некоторых  «акцентов развития креативности», которые стоит принимать во внимание, и первым из них назвал опять же научную основу. Креативные решения, по мнению А.Литвинова, должны опираться на научные знания и научную картину мира: «Наука — одновременно первооснова развития и его индикатор». Как пример эксперт привел архитектуру мобильной сцены в «Сириусе», движения и подсветка которой ассоциированы с астрономическими и физическими процессами. А остальные шесть акцентов? Некоторые более чем ожидаемы: смелые идеи в искусстве (см. выше), повсеместное применение IT-технологий, комфортные городские связи. Внезапно в линейку акселераторов креативных индустрий встает спорт и, шире, культура тела — здесь тоже открывается простор для творчества, индивидуального и коллективного. Множащиеся до бесконечности виды современных физических практик — еще одно пространство для креатива, тоже вполне коммерциализируемого.

«Коммерциализация креатива очень похожа на коммерциализацию науки, — в унисон с Андреем Литвиновым говорит Наталья Багрова, — поскольку в центре находится добавочная стоимость, получаемая за счет применения интеллектуальной собственности».  Различие же заключатся в том, что наука сосредоточена на получении новых знаний, а креативные индустрии — на погоне за «новой нефтью», которой ректор НГУАДИ назвала человеческое внимание.  Человек, его таланты и компетенции, с другой стороны являются основной производительной силой креативных индустрий, причем один «креативщик» трудоустраивает еще восьмерых смежников из других, поддерживающих сфер — маркетинга, дистрибуции, полиграфии и так далее.  В этом плане Наталья Багрова поделилась тревогой: «Способная молодежь и раньше перетекала из Сибири в столичные города, а в свете последних событий дизайнеры полетели из России вперед айтишников».

Генеральный директор АНО «Кластер искусственного интеллекта»  Игорь Анатольевич Болдырев к местонахождению носителей компетенций относится прагматично: «Мы как работали, так и работаем с программистами, живущими за пределами России». Да, но! Там они и тратят свои, как известно, не всегда скромные зарплаты, подпитывая экономики не России, Новосибирска или Красноярска, а Кипра, Грузии, Сербии и других мест так называемой релокации. Правительство декларировало ряд «удерживающих преференций», но избирательных и половинчатых на взгляд автора этих срок. От призыва в армию — не освобождение, а отсрочка. И только для штатных (!) сотрудников аккредитованных (!!) IT-компаний, тогда как множество айтишников работают на фрилэнсе, нисколько не озабоченные контентом своих трудовых книжек. В такие же узкие  рамки заключены возможности льготного кредитования и налоговых каникул. Предложения РАН распространить преференциальный пакет на всю научно-технологическую сферу не пока что получили деятельного отклика. Тем более не видно, даже в перспективе, мотивов удержания (кроме как силой) в стране представителей десятков других профессий, относящихся к креативным индустриям.

Наталья Багрова права: эту сферу роднит с академической наукой капитализация исключительно человеческого ресурса. Никакого сырья, кроме серого вещества. Человекоцентричность  придает креативным индустриям (разговор всё же о них) два противоречивых свойства: гибкость и хрупкость. И поневоле вспоминается стеклянная котельная Андрея Литвинова. Чем не визуальная метафора?

Фото автора и из открытых источников

 

 

 

 

«У нас есть три больших элемента установки, сегодня мы как раз завершаем первую часть усилительных систем для бустера и линейного ускорителя. Эти уникальные усилители позволят нашим пучкам не только ускоряться и летать по нужным траекториям, но и сформировать нужное высокое качество, чтобы потом мы могли получить рекордное по своим параметрам рентгеновское излучение в основном накопителе СКИФ»,  — рассказал директор ИЯФ СО РАН академик Павел Владимирович Логачёв.

И синхротроны, и элементы линейного ускорителя на стадии формирования пучка требуют усилительных устройств, которые были разработаны и изготовлены по заказу ИЯФ СО РАН новосибирским предприятием радиоэлектронной промышленности ООО «НПП Триада ТВ». По словам П.В.  Логачёва это первый из трех больших элементов установки — усилительные системы для бустера и линейного ускорителя, которые стоят в начале всего комплекса, чтобы сформировать пучки для основного кольца.

Заместитель генерального директора «НПП Триада ТВ» Алексей Викторович Зинкевич отметил, что главное требование к таким масштабным проектам — надежность. Основные цели, инженерные задачи, которые решались при разработке усилителей, — максимальная устойчивость параметров изделий и стабильность сигнала в течение всего цикла ускорения, высокий КПД, большой срок службы.

Академик П. Логачёв добавил, что после сборки первой части оборудования — линейного ускорителя и элементов бустерного синхротрона — можно приступать к созданию программного обеспечения по управлению всем ускорительным комплексом. «Работы по написанию ПО трудоемкие и требуют много времени. Если “железо” можно сделать быстро, то программу написать быстро не получится из-за ограниченного числа специалистов с нужным опытом и огромного объема работы», – пояснил директор ИЯФ СО РАН.

По материалам ТАСС

Фото Юлии Поздняковой, Наука в Сибири

Специалисты Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН планируют начать предварительную сборку части ускорительного комплекса для лечения рака по перспективному методу бор-нейтронозахватной терапии в апреле 2022 года на базе института в Новосибирске. В дальнейшем установка, работы по изготовлению которой исследователи рассчитывают завершить к концу года, будет перенесена в НМИЦ имени Н. Н. Блохина в Москве для проведения испытаний, сообщил заместитель директора института по научной работе доктор физико-математических наук Петр Андреевич Багрянский.

В августе 2021 г.  при посещении ИЯФ СО РАН вице-премьер РФ Дмитрий Чернышенко поручил главе Минобрнауки Валерию Фалькову разработать комплексный научно-технический проект по созданию и запуску первой в России установки, работающей по перспективному методу лечения рака — бор-нейтронозахватной терапии (БНЗТ). Этот способ направлен на избирательное уничтожение клеток злокачественных опухолей, в которых накапливают изотоп бора, а затем облучают потоком нейтронов. Эксперименты показывают эффективность такого метода лечения опухолей головного мозга и других видов онкологических заболеваний, которые плохо поддаются лечению традиционными срендствами.

«Мы начали эту работу в середине прошлого года. Она состоит из двух частей: собственно из самой установки — это генератор нейтронов для бор-нейтронозахватной терапии, и подготовки помещения в НМИЦ имени Н. Н. Блохина для размещения ускорительного комплекса. Помещение еще не подготовлено, идет только техническое проектирование. За эти полгода мы сделали примерно одну треть от ускорительного комплекса», — рассказал П.А. Багрянский.

Сейчас специалисты ИЯФ СО РАН ведут работы по конструированию и изготовлению оставшихся частей ускорителя. Замдиректора института пояснил, что транспортировка в Москву и запуск комплекса запланирован на 2023 год. Кроме этого, в том же году намечена процедура медицинского лицензирования установки, которая может занять около нескольких месяцев.

По материалам ТАСС

Унылый ландшафт

Обратимся к цифрам. Общие затраты на российскую науку по оценке Счетной палаты РФ составляют в настоящее время около 1 028 млрд. руб. (около 16 млрд. USD на момент оценки) в год. Казалось бы немало, но в США это порядка 500 млрд. долл., в Китае около 450 млрд., в Японии примерно 170 млрд., Германии —120, в Южной Корее — 80. По объему относительных затрат на науку (1,1% ВВП) Россия находится на 34-м месте. По показателю в расчете на одного исследователя позиция еще хуже — 47-е место. По числу патентных заявок Россия отстает от США почти в 16 раз, а от Китая — в 38.

Быть может ситуация плохая сейчас, но в динамике происходят качественные улучшения? Нет, начиная с 2006 года не был выполнен ни один стратегический документ, касающийся финансирования науки. В принятой в 2006 году Стратегии Российской Федерации в области развития науки и инноваций записано, что к 2015 году доля затрат на науку в ВВП должна составить 1,8 процента. В принятой в 2011 году Стратегии инновационного развития России до 2020 года доля науки в ВВП должна составить 2,5-3 процента. Но фактически доля науки в ВВП с 2001 года по настоящее время осталась практически неизменной и составляет около 1 процента.

Россия не сильно отстает от ведущих стран по числу исследователей, занимая 4-е место (429 тыс. чел.) после Китая — 1 692 тыс., США — 1380 тыс. и Японии — 665 тыс. чел. Так сложилось исторически, в этом нет заслуги новой российской власти. В 1993 г., заметим, численность наших ученых достигала 1 315 тыс. чел. Налицо неприятный феномен: российская наука является единственной в мире, где третье десятилетие подряд сокращается количество исследователей. 

То есть мы можем сказать, что у нас довольно много ученых, но финансируется их работа слабо, и они очень скудно оснащены материальной базой для исследований. В этой ситуации наивно было бы ожидать от российской науки больших результатов, а тем более периодически провозглашаемого «прорыва». Экономический уклад в России прост и продолжает упрощаться. В основе — сырьевые отрасли, монополизированные узкой группой собственников. Здесь есть некоторая ниша для высоких технологий, но она заполняется импортом, вполне осуществимым и в условиях санкций: бизнес есть бизнес. Соответственно, в стране  очень мало высокотехнологичного производства, которое во многом являют собой замкнутые оборонные циклы.  Отсюда простая импликация: нет/мало высокотехнологичного производства — нет/мало спроса на технологии; нет/мало развития технологий — нет/мало спроса на науку.

«В консерватории что-то поправить»

Недокормленное состояние российской науки — это еще полбеды. На нее постоянно обрушиваются управленческие и организационные эксперименты государства. Самый масштабный и радикальный из них — реформа Российской академии наук. Которая, заметим, явно нуждалась в реорганизации. Она была создана как имперское учреждение, существовала как имперское учреждение, и наибольшего своего успеха достигла в период СССР. В новом, рафинированно капиталистическом  государстве, при новых исторических, политических и культурных реалиях РАН в прежнем виде существовать не могла. Реформы нужно было предлагать изнутри академии,  самим ее членам, но академическая элита слишком долго и плотно была занята решением внутренних проблем, видимо, полагая, что до нее руки государства не дотянутся. Справедливости ради нужно сказать: власть выжидала довольно долго, но, в конце концов, обратила внимание и на этот актив. Все-таки к академии относился изрядный кусок государственной собственности. Не так много, как газ, нефть и металлы, но все-таки. Тем более что к моменту реорганизации РАН природные ресурсы уже были поделены. Ну и вырождение самой академической элиты, конечно, сыграло свою роль. Она позволила с собой так поступить.

Что случилось в 2013 году и далее — хорошо известно. Вывод из РАН всех исследовательских институтов, слияние трех академий и сокращение функций этого трехглавого существа до экспертизы (того, что дают экспертировать) и пропаганды науки (почти без бюджета на эту важнейшую работу). Что же до отобранного у РАН управления наукой, то в руках чиновников ФАНО и затем Минобрнауки оно естественным образом бюрократизировалось. Качество научных исследований стало оцениваться в спортивных критериях — категориями, местами и рейтингами. Появились научные организации 1-й, 2-й и 3-й категории, которые, видимо, выдают разной степени новизны или свежести научные результаты. Работу бюрократического аппарата в России и так-то нельзя назвать эффективной — тем более не следует ожидать, что он способен управлять такой сложной деятельностью, как наука. 

Новейшая административная новация — поставить во главе науки университеты, сделать их лидерами и интеграторами исследований. Университетов у нас много. Раньше было меньше, но потом произошло декларативное повышение позиций: ПТУ стали колледжами, институты — университетами или академиями. Международные рейтинги  российских вузов от этого почему-то не выросли, и было решено ввести еще одну градацию — «научно-образовательные центры мирового уровня» (НОЦ, НЦМУ). Подготовили соответствующие документы, и некоторые активные лидеры субъектов Федерации уже успели получить от Москвы такую привилегию.  В Перми, Кемерове, Белгороде и других городах скоро появятся эти самые НОЦ-НЦМУ. В региональном масштабе  воздействия на науку и особенно образование НОЦы важны, но им не вырасти до глобального признания. Центр мирового уровня нельзя назначить, его можно только вырастить. Формирование, становление и развитие научных школ — длительный, сложный и ресурсоемкий процесс.  Для получения  выдающегося научного результата нужно многолетнее накопление критической массы интеллектуальных и материальных ресурсов. Нужна социальная среда. Многое нужно, и никак не получится быстренько «сделать немножко классной науки в отдельно взятом условном Челябинске».

Вообще-то модель научно-образовательных центров с лидирующей позицией университетов взята из западной практики. Там сложилась многовековая традиция,  существует столетиями отшлифованный механизм управления и финансирования университетов. Первый из них появился в Европе в XI веке, а если брать Константинополь, то в IX. В России первым стал университет, учрежденный в 1725 году в составе Академии наук, а первый университет классического образца, московский, был открыт только в 1755 году. В российской традиции наука во многом развивалась самостоятельно, а не как часть образовательных учреждений. Путем слепого копирования методов других стран сделана попытка слить два родственных, но разных вида деятельности: науку и образование, причем образование поставить во главе науки, подчинить более креативный и сложный вид деятельности — науку — всё же менее сложному — образованию. Университеты, какие они есть в России, не могут быть интегратором науки и во главе науки: все скороспелые манипуляции вроде НОЦ-НЦМУ приведут либо к оттоку ресурсов от собственно исследований, либо к их профанации.

Реальные точки роста

Однако как писал еще Карл Клаузевиц, «Если абсолютного превосходства достичь невозможно, вы, умело используя имеющиеся ресурсы, должны добиться относительного перевеса в наиболее важной точке». Слова выдающегося военного стратега не являются каким-то научным откровением, это просто отражение здравого смысла. Даже неграмотный крестьянин на имеющемся у него участке земли выращивает те культуры, которые лучше всего растут именно на этой почве, и тем способом, который этой почве подходит. Он может, конечно, рекультивировать почву, чтобы на ней росло всё и вся, использовать самую современную агротехнику, но это уже совершенно другие затраты и другие навыки.

Напрашивается мысль, что в российской науке с ее весьма ограниченными ресурсами  их следует направлять на участки наибольшей отдачи и наиболее подходящим способом. Не всё еще потеряно, остались научные сообщества, школы, организационно очерченные научные структуры. Среди них нужно выбрать наиболее подходящие точки роста, вложить в них ресурсы и постараться вырастить там «центры превосходства». Давайте, положа руку на сердце, откажемся от амбиции «войти в пятерку мировых научных лидеров», то есть по всем областям знаний и фронтирам исследований. Сможем — но не во всём, а там, где есть заделы и ресурсы на их развитие.

Примером (если не эталоном) здесь является Сибирское отделение РАН и, в частности, новосибирский Академгородок. Это уже сложившийся организационно, территориально и социально научно-образовательный центр мирового уровня. Он формировался  в течение 65 лет за счет использования огромного (до 1990-х) количества ресурсов. Новые инвестиции в развитие Академгородка дадут гораздо больший эффект, чем распыление ограниченных средств на многие вновь создаваемые — маленькие и сугубо локальные —научно- образовательные центры. Необходимость этого власть вроде бы осознает, есть распоряжение президента России, согласно которому подготовлена программа под хорошим названием «Академгородок 2.0». Она была составлена исходя из наличия предпосылок формирования особой модели территории с высокой концентрацией науки и образования и создания инновационной инфраструктуры для реализации нового этапа развития Новосибирского научного центра. 

Всего программой «Академгородок 2.0.» предполагается реализация 31 научного, образовательного и инфраструктурного проекта (в том числе класса mega science), крупных градостроительных и социальных  решений с суммарным объемом капитальных вложений в пределах 15 млрд. долл. за 15 лет.  Будет ли реализована эта программа?  Сомневаюсь. На сегодня она рассредоточена по ведомствам и потеряла свою целостность. Чтобы «Академгородок 2.0» состоялся целиком и полностью, следует кое-что исправить в управлении всей российской наукой.

Работа над ошибками

По происшествии времени многие начинают понимать, что слияние трех академий в одну дало больше минусов, чем плюсов. Слишком разная специфика у сельского хозяйства, медицины и традиционных академических специальностей. Сельскохозяйственная часть РАН уже ощутила, что ей комфортнее было бы действовать под крылом у Министерства сельского хозяйства. Работы ученых-аграриев имеют, как правило, специфический прикладной характер. Лучше всего они могут быть оценены, востребованы и вознаграждены под эгидой Минсельхоза РФ: ближе к жизни, заказчикам и ресурсам.

Особый случай — медицинские науки. Они тоже носят специфический прикладной характер, тесно связаны со здравоохранением.  А это — гигантский быстрорастущий сектор экономики. Рынок медицины огромен, и огромны бюджеты на медицинские исследования. В России расходы на здравоохранение составляют примерно 75 млрд. долл. США в год (5.3 % ВВП или535 долл. на человека согласно докладу ВОЗ за 2019 г. по данным на 2016г.) А в США расходы на здравоохранение в 2018 году достигли 3,6 триллиона долларов (17.7 % ВВП или11 172 доллара на человека). Суммарные инвестиции США в исследования и разработки в области здравоохранения выросли на 6,4% только за 12 месяцев, с 2017 по 2018 год, достигнув 194,2 млрд. долларов. При всех различиях, заметим, затраты на эту сферу и в России, и в США превышают оборонные бюджеты. Медицинская наука должна ориентироваться на рынок медицинских услуг, иметь возможность получения доли этого большого рынка, поэтому получит больше перспектив, если организационно перейдет в систему здравоохранения, то есть в ведение Минздрава РФ.

Оставшуюся часть академии, которая до реорганизации и была собственно Российской академией наук, нужно, видимо, сократить хотя бы раза в два-три. Потому что количество членов академии должно соответствовать масштабам российской науки.  Безотносительно количества международно признанных достижений членов РАН, давайте судить здраво: если численность ученых в России за последние 30 лет уменьшилась более чем втрое, то, наверное, нужно признать, что должно сообразно уменьшиться и количество членов Академии. Или они стали  в три раза более выдающимися?

По мнению академика Абела Гезевича Аганбегяна,  Российской академии наук следует определиться с собственной тематикой. Не нужно присоединяться к повестке, предлагаемой чиновничьим аппаратом, там не понимают научных приоритетов. Нужно иметь 3-5 (а не 30-50) широких глобальных тем, в которых необходимо добиться результатов мирового уровня, и по каждой теме должен работать комплекс институтов во главе с ученым-лидером и мощной головной организацией.  В специфичных для России условиях почти полного отсутствия «заказа на большую науку» со стороны экономики научные структуры сами должны отстроить и обеспечить функционирование механизмов планирования, распределения и контроля затрат на науку. Такая задача выполнима при восстановлении управленческих функций Академии наук и ее структур. Судя по ряду последних высказываний руководства РАН и некоторых государственных чиновников, дело к тому и идет — правда, поэтапно, медленно и осторожно.

Инновации в законе

Наука в России финансируется в основном из государственного бюджета, и занимаются ею в основном бюджетные учреждения. Юридическим собственником результатов научных исследований является, как правило, государство. Во многих случаях это условие обходится: руководители учреждений закрывают глаза на то, что исследователи участвуют в компаниях, контрактах, работают по грантам частных компаниях или делятся результатами на оплачиваемых выступлениях. Правильным все-таки было бы предложить ученым юридически корректные способы коммерческого использования результатов собственных исследований. Это стимулировало бы использование разработок и защищало права авторов.

Успешный опыт решения такой проблемы имеется в США,  где в 1980 г. был принят Акт по патентам и торговым маркам (Patent and Trademark Law Amendments Act), более известный как Акт Бэя-Доула (Bayh-Dole Act, BDA-1980). До проведения этого закона федеральное правительство владело правами на результаты исследований, которые были осуществлены в университетах на федеральные деньги. Акт Бэя-Доула передал федеральные права на патенты и результаты исследований университетам. Университеты, в свою очередь, смогли решать по своему усмотрению, оставлять ли эти права исключительно за собой, передавать авторам или же разделять их в некоторой пропорции. 

Принятие акта Бэя-Доула дало университетам финансовый стимул выводить разработки из лабораторий на рынок. В первые годы после принятия закона число исследовательских университетов, имевших программы по передаче технологий, выросло в 8 раз — до 200. Уже в течение трех лет после принятия закона при университетах было организовано более 2 200 инновационных компаний-стартапов, а также созданы подразделения по коммерциализации научных разработок. Их задачей является отбор потенциально интересных для бизнеса проектов: анализируется научная новизна, конкурентоспособность, изучаются технические риски и риски, сопряженные с выведением новой технологии на рынок. Разрабатывается маркетинговая стратегия, оцениваются перспективы — продать право на разработку на сторону или создать собственный стартап. Создается соответствующая инфраструктура: бизнес-инкубаторы и технопарки, венчурные фонды и т.п.

Положительные идеи акта Бэя-Доула были использованы в Европе: в частности, в таких странах как Германия, Великобритания, Франция, Финляндия, Бельгия, Австрия, Дания, Испания, Греция, Италия.  Похожий на акт Бэя-Доула закон был бы полезен в России. Уже сейчас во многих университетах и научных институтах есть центры центры трансфера технологий, технопарки и т.п., но существует некоторая серая зона между государственными бюджетными научными организациями и инновационными компаниями, созданными при техопарках и центрах внедрения. Юридически процесс передачи результатов исследований от бюджетных организаций частным до конца не отработан.

Такой закон будет полезен, хотя многого, конечно, не решит. В США «семена» акта Бэя-Доула упали на благоприятную почву: независимый и компетентный суд, низкие политические и административные риски, развитую финансовую систему. Просто скопировав нормативный акт США, воспроизвести американский инновационный бум не удастся — сильно не хватает базовых условий. Но положительный эффект определенно будет.

Наука как ценность

Вне науки циркулируют три расхожих мифа о ней.

А)   Что результаты исследований должны быть обязательно внедрены в производство — рано или поздно, иначе зачем всё это?

Б)     Что качественная наука может быть локальной: сибирской, кузбасской, городской, отдельно взятого университета и т.п. «Нам тоже есть, чем гордиться».

В) Что наука, изолированная от профессиональных коммуникаций, способна стать передовой — по крайней мере, в военных исследованиях. 

Исторически наука двигает индустрии, и перед российской наукой постоянно ставятся задачи внедрения результатов в производство. В России с этим всегда были проблемы. Даже русское слово «внедрение» предполагает сопротивление среды. В английском языке, например, используется термин «implementation», что означает «осуществление», «выполнение». Внедрение по-русски всегда происходит сложно и требует, по крайней мере, заинтересованности производства в использовании научно-технических достижений, а эта заинтересованность в России крайне слабая. Счетная палата РФ в своем докладе прямо указывает: «Отсутствует спрос на результаты научной деятельности со стороны бизнеса». Малым и средним компаниям не хватает ресурсов на освоение научно-технических разработок, а крупные корпорации предпочитают импортировать готовые технологии. 

Сами научные организации, как правило, не обладают достаточными ресурсами, чтобы выстроить всю цепочку от науки до производства. Ну так и не надо упорствовать. При имеющемся  незначительном ресурсном обеспечении российской науки достаточным результатом ее деятельности  будет социокультурное влияние и сохранение научного потенциала для возможного движения маятника в обратную сторону, от упрощения к сложности, к развитию экономики и общества на основе качественных научных знаний.

Наука — принципиально сложный вид деятельности со многими взаимосвязями участников, не зря мы говорим о «единой ткани науки» или «научной экосистеме». При этом наука интернациональна, даже отдельные ее области и тематики можно развивать только при значительной международной кооперации исследований. Не может быть успешных замкнутых научных сообществ, это оксюморон. Обязателен обмен знаниями, технологиями и компетенциями. Точно так же не могут сосуществовать передовая наука вооружений и посредственная гражданская наука. Россия в военной сфере дорабатывает советские заделы, двигаясь от почти доведенных до металла решений к использованию фундаментальных проработок (гиперзвук, искусственный интеллект, композиты и т.п.).

Существование науки самоценно как часть культуры. Достижения науки — общечеловеческие достижения. Российская цивилизация не может  остаться в стороне от глобальных процессов и должна вносить свой посильный вклад в мировое развитие. Даже без больших прикладных и теоретических успехов наука незаменима в плане воспитания и сохранения любознательных образованных людей. Говоря более грубо: для предотвращения (или хотя бы минимизации) одичания населения. Как выразился известный сибирский геолог академик Николай Похиленко, «Туда, где пропадает наука, приходят шаманы».

Выводы

Россия не является мировой научной державой и не станет ей в ближайшие десятилетия. Лидерство возможно лишь точечное, по отдельным отраслям знаний, направлениям и тематикам.

Научный  центр мирового уровня нельзя назначить, его можно только вырастить, а это длительный, сложный и ресурсоемкий процесс.

В России нет возможности развивать науку «широким фронтом». Ограниченные ресурсы науки нужно тратить на развитие существующих кластеров и точек роста. Пример такого кластера — Новосибирский научный центр.

Программа «Академгородок 2.0» может быть реализована в целостном виде только при ряде изменений научно-образовательной политики России.

Количество членов академии должно соответствовать масштабам российской науки.

Медицине тесно в рамках Академии. Здравоохранение — это огромный быстрорастущий сектор экономики.

Аграрная наука полностью подчинена практическим задачам АПК, поэтому ей место под эгидой профильного министерства.

Академия наук должна определиться с собственной тематикой и в этом контексте способна поэтапно вернуть себе функции управления научными организациями.

В России целесообразно принятие нормативного документа, аналогичного акту Бэя-Доула в США и ему подобных в других странах.

Существование и развитие науки самоценно как часть культуры, поэтому не требует никакого обоснования.

Фото Юлии Поздняковой и из открытых источников

Ранее Сибирское отделение РАН и руководство Новосибирской области вышли с инициативой объединить НГУ с тремя научными институтами, занимающимися исследованиями в области информационных технологий. Как считает В.Н. Пармон, это позволило бы создать в ускоренном варианте на базе университета суперкомпьютерный центр (СКЦ) «Лаврентьев», без которого у новосибирского Академгородка, по словам академика, нет будущего. Однако позднее члены клуба «1 июля», в который входят академики, члены-корреспонденты и профессора РАН, заявили, что просьба об объединении научно-исследовательских институтов с вузами не была согласована с этими организациями, а также президиумом РАН.

«Мы обязательно это сделаем, таковы нормы нашего законодательства. Академия наук предложила провести заседание президиума СО РАН. Мы подготовим его и проведем, я думаю, в течение месяца, сейчас все готовится. Планируем эту тему обсудить в том числе с привлечением директоров большого числа новосибирских, но и не только новосибирских институтов», — сказал глава Сибирского отделения.

Он пояснил, что при обсуждении будут учтены мнения всех сторон. По словам ученого, отработка формата предлагаемого объединения потребует времени. «Есть действия, которые сначала должны быть сделаны университетом. Сначала вуз должен оформить создание обособленного научного подразделения, ядром которого будет СКЦ “Лаврентьев”. Нужно будет подтверждение возможности его финансирования», — уточнил В.Н. Пармон, добавив, что в Минобрнауки инициатива об объединении вуза и институтов была поддержана при выполнении всех необходимых для объединения нормативных условий.

Масштабный суперкомпьютерный центр «Лаврентьев» в новосибирском Академгородке планируется создать к 2025 году. По словам ректора НГУ академика Михаила Петровича Федорука, важность строительства такого центра обусловлена отставанием российской суперкомпьютерной инфраструктуры от передовых стран. Целесообразность создания СКЦ «Лаврентьев» в Новосибирском университете поддерживают крупнейшие институты Академгородка, включая руководство и ученые советы институтов, затрагиваемых инициативой.

По материалам ТАСС, фото Юлии Поздняковой («Наука в Сибири»)

 

В СМИ появилась информация о письме по этому вопросу в Министерство науки и образования РФ за подписями губернатора Новосибирской области Андрея Александровича Травникова, ректора НГУ академика Михаила Петровича Федорука  и моей, а также о позитивном ответе заместителя главы Минобрнауки Алексея Михайловича Медведева. Информация в целом достоверная, но не полная. В частности, ни в одном сообщении не указано, что под обращением стояли не три, а восемь подписей — еще от директоров пяти крупнейших институтов новосибирского Академгородка, кровно заинтересованных в создании единого мощного узла сбора, обработки, хранения и использования данных. Это ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН», ФИЦ «Институт катализа им. Г.К. Борескова СО РАН», Институт ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН, Институт теплофизики им. С.С. Кутателадзе СО РАН и Институт теоретической и прикладной механики им. С.А. Христиановича СО РАН.

Объединение операторов вычислительных мощностей Новосибирского научного центра — действие сложное, но абсолютно необходимое. Для развития Академгородка и Сибирского отделения в целом нам требуется центр супервычислений мощностью от 10, а лучше от 15 петафлопс. На сегодня имеется три узла, каждый мощностью ниже средней, рассредоточенных по нескольким точкам: НГУ, а также совсем небольшому Институту систем информатики им. А.П. Ершова СО РАН, Институту вычислительной математики и математической геофизики СО РАН и ФИЦ «Институт вычислительных технологий».  Последний находится в состоянии глубокого коллапса после лихорадивших его административных пертурбаций и конфликтов, сегодня там даже нет легитимного ученого совета. Предыдущие два отнесены Минобром ко второй категории и не могут рассчитывать на дополнительное, развивающее финансирование.

Между тем, уже сегодня начато строительство синхротрона СКИФ, сдвигаются с точки старта некоторые другие проекты программы развития Новосибирского научного центра («Академгородок 2.0). Необходима консолидация и умощнение вычислительных мощностей: не только «железа», но и технического персонала, инфраструктуры, научной составляющей (computer science). Порознь ничего серьезного не получится, и главная причина этого указана выше: не будет предпосылок для ресурсного обеспечения. А речь идет об инвестировании, по разным оценкам, от 6 до 10 миллиардов рублей. Если же рассматривать вариант со слиянием ресурсов и компетенций в проекте СКЦ «Лаврентьев» на базе НГУ, то Минобрнауки уже сегодня дает принципиальное согласие на поддержку проекта в такой конфигурации (естественно, при неукоснительном выполнении всех положенных при реорганизации регламентов и процедур).

Это единственный возможный вариант, и он предварительно проработан. Прошел ряд встреч с участием главы региона и его заместителя Ирины Викторовны Мануйловой, ректора НГУ, руководства СО РАН, директоров крупнейших исследовательских институтов и председателя Объединенного ученого совета СО РАН по информационным и нанотехнологиям академика Юрия Ивановича Шокина. Их мнение было единогласным: суперкомпьютерный центр в сегодняшней ситуации может быть создан только под эгидой и в рамках НГУ.

В последние дни я читал и слышал упреки в некотором волюнтаризме и  несогласованности действий с руководством всей Российской академии наук. На эту тему у меня был разговор с президентом РАН академиком Александром Михайловичем Сергеевым. Я объяснил ему, что наша инициатива — прямое развитие поручения Президента РФ от 18 апреля 2018 года, в котором ответственными за программу развития ННЦ указаны губернатор Новосибирской области, министерство науки и образования РФ и РАН в лице ее регионального отделения — Сибирского. Я напомнил Александру Михайловичу: СКИФ уже начинает строиться, хотя и с задержкой на три года, и его обеспечение вычислительными мощностями должно быть синхронизировано. Точно так же при прямой поддержке Правительства России идет процесс модернизации НГУ, и первоначальная идея суперкомпьютерного центра «СНЦ ВВОД» на базе ФИЦ ИВТ (что там происходит, я уже сказал) трансформировалась в центр супервычислений «СКЦ Лаврентьев» в структуре Новосибирского университета, растущего и крепнущего буквально на глазах.

Тем более несостоятельны попытки представить проект «Лаврентьев» конкурентом наращиванию вычислительного потенциала Томска и Красноярска. СО РАН последовательно выступает за равномерное и рациональное распределение суперкомпьютерных мощностей по территории России и Сибири, мы готовили в федеральный центр конкретные предложения по созданию соответствующих структур в Красноярске, Иркутске, Новосибирске и Томске, причем в последнем случае — на базе не академических институтов, а университетов. Руководство СО РАН принципиально против конкуренции, мы за коллаборацию с целью формирования единого супервычислительного кольца. Новосибирск должен стать наиболее мощным его элементом, поскольку здесь находятся основные потребители данных, будущие и настоящие. Это СКИФ, ФИЦ ИЦиГ СО РАН и другие центры биоинформатики, это ИТПМ СО РАН с его огромными массивами расчетов по аэрогидроинамике, это институты ядерной физики, катализа, теплофизики и так далее.

Первым шагом видится создание обособленного структурного подразделения НГУ. Это прерогатива наблюдательного совета и ректората университета. Затем мы хотели бы действовать в строгом соответствии с регламентами о реорганизации государственных научных учреждений. То есть поэтапно и коллегиально, при участии ученых советов всех уровней, профильного отделения и руководства РАН, коллективов институтов. Поэтому силового решения не будет. Тем более не вижу причин опасаться каких-либо сокращений: напротив, сегодня налицо дефицит кадров, особенно инженерно-технических. Наши вычислительные институты держат в университете кафедры, которые готовят таких специалистов, но их всё равно не хватает. Еще более преждевременны предположения о передаче в НГУ каких-либо зданий и помещений. Конечно, центр супервычислений требует некоторой локализации, но и в НГУ, и в комплексе зданий ранее единого Вычислительного центра на проспекте Лаврентьева есть пространства для установки новых серверов и другого оборудования, для размещения специалистов.

Наш общий принцип — сначала обозначить замысел, собрать вокруг него всех заинтересованных, а уже затем сообща искать пути реализации. Не хочется драматизировать, но без реализации проекта «Лаврентьев» у Академгородка как исследовательского центра нет будущего. Потому что современная наука не просто продуцирует новые знания, но и транслирует их в виде огромных информационных потоков, без обработки которых просто захлебнется. Идея объединения трех вычислительных организаций под эгидой НГУ — для кого-то неожиданная, но своевременная. Другого пути просто нет.

Фото Алескея Диканского (анонс), Андрея Соболевского (в тексте)

Цель конкурса-выставки

Целью конкурса-выставки является привлечение общественного внимания к вкладу женщин в становление и развитие новосибирского Академгородка.

 

Задачи конкурса-выставки

Информирование жителей России, Сибирского макрорегиона, Новосибирской области и города Новосибирска о выдающихся научных, профессиональных и общественных достижениях, совершенных женщинами новосибирского Академгородка.

Организация визуального информационного пространства, нацеленного на сохранение и трансляцию исторической памяти, межпоколенческую коммуникацию. 

Проведение торжественного мероприятия (открытие выставки в Доме ученых СО РАН) с освещением в СМИ.

Выпуск подарочного издания (альбома) с материалами выставки.

 

Периодичность конкурса-выставки

Конкурс-выставка проводится не реже, чем один раз в пять лет.

 

Учредители конкурса-выставки

Учредителями конкурса-выставки выступают ФГБУ «Сибирское отделение РАН», ФГАОУ ВО «Новосибирский государственный университет», АО «Академпарк», Общественный фонд «Академгородок» и мэрия г. Новосибирска в лице администрации Советского района г. Новосибирска.

Учредители вправе привлекать новых учредителей единогласным решением с последующим внесением изменений в настоящее Положение.

Учредители несут согласованные финансовые, материальные и ресурсные затраты на проведение конкурса-выставки «Замечательные женщины Академгородка».

Учредители формируют состав оргкомитета/жюри конкурса-выставки (см. ниже) единогласным решением.

Учредители протоколируют свои организационные мероприятия и принимаемые решения. Протокол в срок не более пяти дней после организационного мероприятия рассылается составу учредителей для согласования.

Учредители вправе размещать свои названия и логотипы (эмблемы) на всех визуальных материалах конкурса-выставки.

 

Оргкомитет/жюри конкурса-выставки

Оргкомитет конкурса-выставки проводит все необходимые подготовительные и итоговые его мероприятия и одновременно является жюри — коллективным органом, осуществляющим первоначальный отбор конкурсанток, составление и публикацию их списка, работу с общественным голосованием, формирование итогового списка для выставки в Доме ученых СО РАН и публикации в подарочном издании (альбоме).

Учредители конкурса-выставки кооптируют в состав оргкомитета/жюри от одного до трех представителей от каждой организации.

Учредители конкурса-выставки вправе единогласным решением приглашать в состав оргкомитета/жюри сторонних лиц — ученых, преподавателей, писателей, журналистов, общественных деятелей и т.д.

Оргкомитет/жюри единогласным решением избирает из своего состава председателя и секретаря.

Оргкомитет/жюри протоколирует свои организационные мероприятия и принимаемые решения, протокол рассылается членам оргкомитета/жюри для согласования в срок не более пяти дней после мероприятия.

 

Выдвижение кандидатур

В качестве кандидатур на участие в конкурсе-выставки могут быть представлены как ныне здравствующие, так и ушедшие из жизни женщины Академгородка.

Выдвижение кандидатур начинается в сроки, утвержденные оргкомитетом/жюри, и длится 30 календарных дней.

Выдвижение кандидатур осуществляют:

— учредители,

—  сторонние организации,

—  жители новосибирского Академгородка (допускается самовыдвижение).

Составленные в произвольной форме заявки с иллюстративным материалом предоставляются в оргкомитет/жюри и могут дополняться (видоизменяться) по его просьбе.

Члены оргкомитета/жюри и члены их семей не могут участвовать в конкурсе.

Ныне здравствующие конкурсантки дают согласие на использование и обработку персональных данных (приложение № 1) и предоставляют в произвольной форме информацию о своей биографии, профессиональных и общественных достижениях.

Для получения информации, касающейся конкурса-выставки, оргкомитет публикует свой электронный адрес и справочный телефон.

Выдвижение и участие в конкурсе бесплатное.

 

Формирование итогового списка

По окончании периода выдвижения кандидатур оргкомитет/жюри формирует первоначальный список конкурсанток и проводит его обсуждение.

При рассмотрении кандидатур жюри учитывает:

— вклад женщины в становление и развитие науки, инновационного бизнеса, общественной и социальной сферы Академгородка;

— участие в популяризации достижений, уникальности и позитивного облика Академгородка;

— стаж жизни и деятельности в Академгородке;

— известность (популярность) среди жителей Академгородка.

Максимальное количество кандидатур, которые войдут в итоговый список, определяет оргкомитет/жюри до голосования.

 

Голосование

Решение по каждой кандидатуре принимается тайным голосованием, процедура которого утверждается решением жюри и фиксируется протокольно. Материалы голосования прилагаются к протоколу.

В итоговый список «Замечательных женщин Академгородка» входят кандидатуры, набравшие наибольшее число голосов, отданных за них членами жюри.

 

Мероприятия конкурса-выставки

Утвердив протокольно итоговый список «Замечательных женщин Академгородка», оргкомитет готовит тексты и иллюстрации для выставки в Доме ученых СО РАН, приуроченной к Международному женскому дню 8 марта, а также подарочного издания (альбома).

Месторасположение и длительность выставки «Замечательные женщины Академгородка», а также дата и время ее торжественного открытия определяются по согласованию с администрацией Дома ученых СО РАН.

Презентация подарочного издания (альбома) по возможности включается в программу торжественного открытия выставки либо проводится отдельно по готовности тиража.

Белок HNEIL2 открыт в 2002 году и с этих пор вызывает большой интерес ученых. С одной стороны, будучи белком репарации, он отвечает за стабильность генома и восстанавливает широкий спектр повреждений. С другой — его активность важно ингибировать (подавлять) во время химиотерапии при лечении онкологических заболеваний, потому что HNEIL2 помогает эффективно восстанавливаться в том числе онкологическим клеткам.

Несмотря на повышенный интерес к hNEIL2, ученым до сих пор не удавалось расшифровать его структуру. Проблема в том, что этот белок состоит из двух доменов, соединенных подвижным элементом, не дающим получить кристалл, структура которого была бы достаточно воспроизводима. Лишь одна исследовательская группа недавно расшифровала структуру похожего на hNEIL2 белка домашнего опоссума.

Ученые ИХБФМ СО РАН первыми в мире смогли получить структуру hNEIL2 с помощью метода HDX-MS. Это метод масс-спектрометрии, где водород заменяется на дейтерий, что позволяет исследовать структуры белков в растворе. Недавно институт прибрел дорогостоящее оборудование, позволяющее развивать HDX-MS в России. 

«Этот метод прогрессивный, интересный и широко востребованный в мире. В последние два года большинство групп, которые занимаются HDX, изучают с помощью него структуру белков коронавируса, а также антител против COVID-19», — рассказал заместитель директора и руководитель Объединенного центра геномных, протеомных и метаболомных исследований ИХБФМ СО РАН кандидат химических наук Владимир Васильевич Коваль. 

Кроме того, HDX-MS позволяет достаточно быстро и просто характеризовать белковые терапевтические препараты с точки зрения их соответствия заявленному образцу. В отличие от химически синтезированных, белковые лекарства требуют такой проверки каждый раз перед выпуском в продажу.

«Изучив структуры белка hNEIL2, мы получили технологическую базу, знания и компетенции, которые в дальнейшем сможем использовать как инструментарий для точного определения структуры белковых комплексов, в том числе и с помощью синхротронного излучения», — отметил Владимир Коваль.

Методы молекулярной кристаллографии, до сих пор не представленные в России, будут развиваться на Сибирском кольцевом источнике фотонов. ИХБФМ является оператором станции на СКИФ, которая отвечает за макромолекулярную кристаллографию белков. Эту станцию планируется построить в рамках первой очереди синхротрона. Предполагается, что она начнет работу уже в 2024 году. 

Сейчас, чтобы прочитать структуру белка, российские ученые ездят в Великобританию, Францию, США либо Израиль. Это долго, дорого и логистически сложно, потому что транспортировка белка требует специальных условий. К тому же некоторые исследования представляют собой коммерческую тайну, и их не вывезешь за рубеж. СКИФ позволит избежать этой проблемы.

«СКИФ — это что-то революционное, по значимости сопоставимое со строительством новосибирского Академгородка. Я уверен, что это разовьет многие научные области, — говорит Владимир Коваль. — Грубо говоря, СКИФ представляет собой очень мощный огромный микроскоп, который по атомам показывает белок. Мы можем посмотреть, как эти атомы расположены, увидеть расстояния между ними. Зная, как выглядит активный центр ферментов, как он меняется в динамике, можно уже подбирать лекарства. Причем на первом-втором этапе ничего синтезировать не приходится, система поиска подгонки сама ищет соединения и вычисляет, какое из них подходит лучше». 

По материалам издания «Наука в Сибири»