«Ща_стье» становится возможным

Эскизное проектирование за свой счет провела строительная компания (группа компаний) «D54». Собранная ей команда представила краткую историю территории, детально развернула ее текущую структуру и состояние, сообщила о возможностях преобразования в городской парк.  Речь идет о линейной зоне отдыха по всей длине бывшей, но местами сохранившейся, железной дороги от станции «Сеятель» до территории торгового комплекса «БыстроМолл». Ее протяженность — около 2,5 километров, общая площадь потенциального парка — примерно 13 гектар. На этом пространстве, с одной стороны, есть захламленные участки, требующие радикального вмешательства. С другой же стороны, как рассказала эксперт мэрии кандидат биологических наук Светлана Гижицкая, помимо сорных видов вроде клена ясенелистного (известного как американский), здесь встречаются достаточно редкие и эстетически привлекательные деревья: липы, ясень, черемуха Маака, хвойные породы. Интересен в рекреационном плане открытый участок ручья между улицей Российской и жилым комплексом «Виванова», рядом с водоемом сохранился фрагмент пойменного луга.

В обсуждении активно участвовало около 100 человек, включая трех депутатов новосибирского Горсовета и одного — Государственной думы РФ. После выступлений разработчиков и экспертов собравшиеся распределились по командам и в группах сформировали своё видение этого пространства в будущем, затем каждая группа представила свои наработки остальным.  Предложения исчислялись многими десятками. Наиболее общие и серьезные из них сводились к следующим:

– присоединение к площади проектируемого парка территории сквера с общественным центром, запланированной между улицами Российская и Демакова;

– увязка парка (территориальная и концептуальная) со знаковыми соседними объектами: Музеем железнодорожной техники и Академпарком, что задает смысловую ось «от Транссиба до технологий XXI века»;

– формирование живой изгороди по периметру парка (высота и растительное  наполнение могут варьироваться), что создает эффект портала — перехода из микрорайона «Щ» в другое пространство, из обыденности в приятное и необычное;

– использование пространства парка не только для чисто рекреационных активностей, но и для просветительских целей и интеллектуального развития (интерактивные квесты, увязанные с историей и современностью Академгородка, малые архитектурные формы с использованием эффектов виртуальной и дополненной реальности и т.д.);

 

Самая маленькая проектная группа

Кстати, будущее название парка пока под вопросом. Проектанты представляли свои наработки под названием «Чербузы», исходя из истории одноименной деревни и ручейка, от которого на поверхности осталось около 100 метров. Но многим участникам семинара оно показалось неблагозвучным.  Архитектор Юрий Чаплыгин предложил название «Ща_стье» (в различном написании), отталкивающееся от микрорайона «Щ», другая группа жителей  — «Машина времени», исходя из прозвучавшей идеи познавательного маршрута «от Транссиба до Академпарка». В итоге на сайте мэрии будет организовано открытое голосование за варианты названия нового парка.

 
Теперь к февралю-марту проектировщики, опираясь на результаты обсуждения, доработают концепцию проекта, результат представят жителям. На этом завершится этап эскизного проектирования. Что же до реализации замысла, то, по словам депутата новосибирского Горсовета Натальи Пинус, уже сейчас идет обсуждение выделения бюджетных средств на разработку следующего этапа проектирования. «Более того, не исключено, что и реализация не за горами, — пишет она в своем блоге. — Есть шансы, что на это будут выделены средства регионального бюджета».

Соб. инф.

Фото Светланы Гижицкой

Слагаемые столичности

Столицы всего сущего

Я исследую столицы много лет, написал на эту тему пару книжек, объездил множество городов в России и за рубежом. И поделюсь выводом — столицей может стать любое место.  Была бы дебютная идея и ее сторонники, а ресурс для воплощения важен, но вторичен. В каждом городе я пытаюсь спросить: «Вы можете называться столицей?» И всегда ответ положительный — «столица огурцов», «столица горнолыжников», «столица Валдая», «столица вторая, третья, западная, северная, европейская, арктическая, уральская, сибирская». И так до бесконечности. Мы видим совершенно разное употребление слова «столица»: столица какой-то территории или какое-то иерархическое место, либо же столица — лидер определенной  отрасли/деятельности, наконец, столица какого-либо образа (об этом чуть ниже).  

Но давайте заметим, что почему-то именно для российского менталитета, для российской локальной идентичности понятие «столицы чего-то-там» оказалось очень впору. Вокруг него многие пытаются, по крайней мере, выстраивать региональную карту. И у некоторых очень хорошо удается. Причем, поверьте, это не связано ни с вливаниями федерального бюджета, ни с величиной города, ни даже с его действительным лидерством в чём-либо. 

Вспоминания бывшего регионального зам. министра:

«В 1990-х я присутствовал на совещании у губернатора Вологодской области. Обсуждались понятные для того времени проблемы: нет денег на зарплату, не хватает топлива, учителя и врачи разбегаются… И тут встает мэр Великого Устюга и говорит — а давайте сделаем у нас столицу Деда Мороза! На него посмотрели как на сумасшедшего. А он на самом деле стихийно осознал силу регионального маркетинга. Подсмотрел идею местного предпринимателя, построившего коттедж Деда Мороза и принимавшего там гостей в Новый Год — и распространил ее на весь город. И выстрелило! Теперь каждый ребенок знает, откуда к нему приедет дедушка с подарками».

Есть другие очень симпатичные столицы в России, которые родились просто из движения людей на месте. Еще один хороший пример — это Мышкин, мышиная столица России. Название городка на Волге (Ярославская область) решили обыграть в интересах локального маркетинга. То ли вытащили из небытия, то ли сами выдумали легенду о мыши, разбудившей великого князя и тем самым спасшей от укуса подползшей змеи — и пошло-поехало. Музей мыши, сувениры, заведения, экскурсии туристов со всей России и из-за рубежа.

 

У музея мыши и размер соответствующий

Но всё же следует развести  просто региональный бренд и региональный столичный бренд. Просто бренд выстраивается на идее, что это место в чём-то лучше или хотя бы примечательнее других. Когда мы говорим «столичный бренд» — это что-то похожее. Но тут добавляется очень важный оттенок — «главный по…» или «главный в…» Давайте подчеркнем это слово. В идее столичности заложено не только «лучшее», но и «главное».  Не обязательно административно, но обязательно в чем-то главное. На многих европейских языках слово «столица» происходит от латинского caput, «голова». Голова, глава, главный — здесь.

Итак, при добавлении в региональное брендирование идеи столичности  появляется тема главенства, первенства. Для того чтобы быть лучше, не нужно формализованное ранжирование.  Достаточно постулировать, например, что тульский пряник — он лучше всех, самый вкусный. Но Тула как столица пряников — уже совсем другая история. Это значит, что в некоторой пряничной стране (отрасли, иерархии) она занимает главное положение.

Идея выстраивания регионального/локального маркетинга через провозглашение столичности в чем-либо — работает почти без сбоев. А успех регионального маркетинга — это инвестиции, это развитие туризма и всей индустрии гостеприимства, это рейтинги и много что еще. Разбуди меня ночью и спроси: где студенческая столица России? — автоматом назову Томск. А почему Томск? Всплывет где-то прочитанный максимум студентов на N душ населения, хотя на самом деле это не так. Ну и что? Именно Томск взял и носит столичную корону. И во многом благодаря этому здесь, а не где-либо еще, реализуется сегодня амбициозный проект Большого университета как консорциума и кампуса одновременно.

То есть в парадигме регионального маркетинга можно абстрагироваться от того, как в действительности существует и развивается Академгородок, что этому развитию содействует и что его тормозит. Важно поместить Академгородок в некоторую обертку столичности, которая, может быть, поможет этому развитию. Здесь разговор не про сущность, а про фантик. Но такой фантик в современном мире, оказывается, важен, мы это видим. И в этом аспекте тот факт, что в Академгородке в последнее время стал прогрессировать именно научный туризм — весьма обнадеживает.

 

Столица пряничной страны

Столицы формальные и ментальные

Если раскроем словарь на слове «столица», то прочтем про «место расположения органов государственной власти». Перекликается с этимологией этого слова в русском языке, происходящего от «стол» как «правление», «княжение» (получил от отца рязанский стол — это не про мебель), из этого же корня слово «престол».  Но такое определение узко, оно относится только к столицам стран и иных управляемых территорий.  Тогда научной столицей пришлось бы просто называть город, где находится Миниобрнауки РФ. А Санкт-Петербург — юридической, поскольку туда переехал Конституционный суд. Но люди подразумевают под столицей нечто другое. Что же тогда столица?

В наших исследованиях мы выяснили, что для россиян столица — не про органы, структуры, институции и так далее. Здесь важно, что люди воспринимают это место в качестве точки власти, ее пространственного воплощения. Мы даже иногда сокращаем в обиходной речи — говорим «Кремль решил», «позиция Кремля». В этом случае нас совершенно не интересует — прошло событие в Кремле или за его стенами.  По правде говоря, в Кремле почти никакие решения не принимаются. Но вы не услышите и не прочитаете про «намерения Ново-Огарева», или «Старая площадь взяла паузу». Нет, мы говорим «Кремль», потому что нам важнее символ власти, а не ее локация. Это очень четко прорисовано в повести «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева, лирический герой которого движется по замысловатым, иногда не очень осознаваемым, траекториям — и всегда оказывается у стен Кремля. Куда не стремись, упрешься во власть, и Кремль — ее символ, а не вместилище.

Совсем другой образ пространства власти, кстати, сформировался в западных столицах. Даунинг-стрит, 10 (кабинет министров Великобритании) или Елисейский дворец (резиденция президента Франции) не доминируют в ландшафте.  Даунинг-стрит в Лондоне — маленькая неприметная улочка. Елисейский дворец тоже сложно обнаружить случайно. Невозможно просто гулять по Парижу, по центральным улицам, и найти президентское здание. И Белый Дом в Вашингтоне — едва ли не самый безликий во всём городе. Но власть в Европе и Америке  воплощена прежде всего в парламентах: Бурбонский дворец, Вестминстерский замок, Капитолий. Вот эти здания непременно  будут на холмах, либо в готическом или в античном стиле, они непостижимым образом станут возникать на пути гуляющих людей. В камне и на карте воплощена другая политическая культура, которая подчеркивает разделение властей и их соотношение. Как бы на полях замечу, что российские медиа в отношении архитектурных символов власти Запада демонстрируют «кремлевский» подход: читаем и слышим про «политику Белого дома» или «демарш Елисейского дворца».

То есть столица субъективная, столица в человеческом понимании — это не столько локация власти, сколько ее некоторый символ в ландшафте. Поэтому идея переместить Минобрнауки РФ или Президиум РАН в новосибирский Академгородок не представляется продуктивной. Как, кстати, и периодически муссируемая тема переноса столицы всей России из Москвы в другой город или специально для этой цели построенный «административный гринфилд». Опыт Индии, Мьянмы, Малайзии и других стран четко показывает, что государственную бюрократию можно разместить где угодно, но население и тем более иностранцы будут упорно считать столицами другие города.

Столица как национальный нарратив

Обозначу другое слагаемое столичности, которое намного более важно для Академгородка — столица всегда является собирательным образом государства, нации, сообщества. Столица нацелена и распространяется на всю зону своего влияния, а не только на самое себя. Столичный университет — это университет не городской и не региональный, это университет всей страны.  Большой (и не только) театр — не московский, а российский. Даже новогодняя елка в Москве — «главная елка страны».

 Отдельной строчкой про памятники. В столицах они, как правило, воздвигаются не столько выдающимся горожанам, сколько культовым фигурам национального масштаба. Поэтому в Москве вполне естественно выглядят статуи Владимира Красное Солнышко, Александра Невского, Богдана Хмельницкого и так далее. В новосибирском же Академгородке увековечены только работавшие здесь ученые — академики М.А. Лаврентьев, В.А. Коптюг и Д.К. Беляев. Но если здесь мыслится научная столица — то не Новосибирской области, не Сибири, а всей страны. Такая амбиция требует памятников величайшим ученым России и СССР — например, М.В. Ломоносову, Д.И. Менделееву, В.И. Вернадскому и далее, список подсказывают портреты в большом зале президиума СО РАН.

 

Памятник В.А. Коптюгу на проспекте его же имени

То же самое скажу о событийном поле — форумах, конференциях, выставках и так далее. Их звучание, если есть столичные претензии, должно быть не региональным, а общенациональным. Потому что столица выступает в некотором роде нарративом, рассказом общества, нации о самом себе. Если нарратив схлопывается, если его фокус сужается — извините, это не столица. Когда я приезжаю в Иркутск на конференцию в нежно любимый мной Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН (таких в России всего два), все доклады будут про Сибирь (про Восточную Сибирь, про всю Сибирь, про Дальний Восток, максимум  про Азиатско-Тихоокеанский  регион). То есть Институт географии Сибирского отделения РАН почему-то сразу выставил для себя сугубо регионоведческую  рамку. Вот московский Институт географии РАН не будет себя ни в коей мере сужать тематически.  Там даже не придет в голову ограничивать повестку Европейской Россией потому, что за Уралом есть другой институт. А в регионах такое самоограничение существует как данность: раз мы там живем в Воронеже — так и будем изучать Черноземье.  Причем никаких требований свыше на этот счет нет, люди локализуют охват по своей инициативе. И это не позволяет, естественно, поднять нарратив на уровень столичности.

Тому, что столица является национальным нарративом, есть и доказательство от обратного. Когда мы посещаем главный город некоторой страны, у нас возникает ощущение знакомства со всей этой страной. Представьте, два человека поехали во Францию. Один был в  Париже, другой — в Марселе. Потом мы у них спросим: «Хорошо ли ты почувствовал Францию?» Тот, который побывал в Париже, вероятнее скажет «да», чем тот, который съездил в Марсель. В Марселе он узнает про Марсель, но не про Францию. А в Париже он узнает и про Париж, и про Францию. И это, повторимся, не имеет никакого отношения к расположению органов государственной власти. Например, в Нидерландах они все сосредоточены в Гааге. А столицей воспринимается Амстердам. Потому что весь исторический, культурный, символический нарратив о Голландии — именно там.

И если мы позиционируем Академгородок как  научную столицу России, то его нарратив однозначно должен быть обо всей российской науке, Академгородку следует научиться ее репрезентировать.  По аналогии с Парижем или Амстердамом: если человек приедет в будущий Академгородок,  он вернется с ощущением знакомства со всей наукой. Российской  как минимум.

Столица как вершина иерархии

Столица принципиально отличается  от просто лучшего-в-чем-то-города тем, что стоит на определенной иерархической позиции в отношении других городов и территорий.  Столица есть только тогда, когда есть нестолица, периферия, регионы, назовем как угодно. Главное — существование мест, которые как бы «под столицей». Речь идет не только об административном управлении, а, шире, о влиянии на определенные территории и субъекты. Мы со студентами разбираем страны мира и их столицы. Доходим, например, до Ватикана. И они мне все кричат: «Ватикан – столица Ватикана». Или «Сингапур — столица Сингапура». А я отвечаю «Где же тогда не столица Сингапура?» Можно, конечно, сказать, что римский квартал Ватикан — столица государства Ватикан. Но это абсолютно бессмысленная фраза. Потому что столица существует только тогда, когда есть не столица, когда есть нечто другое в иерархической связи с ней. В случае Академгородка как бренда «научная столица России» речь, конечно же, не об административном подчинении ему других академгородков и подобных поселений.  «Подчинение» понимаем как следование, трансляцию принципиальной схемы и определенных практик.  Сегодня есть люди, гордящиеся тем, что концепт новосибирского Академгородка перенимали за рубежом — например, в японской Цукубе.  Но это не делает его актуальной научной столицей Российской Федерации, поскольку «почкование» академгородков завершилось в 1980-х, и сегодня ничего подобного не наблюдается даже в частностях. Ну, скажем, в новосибирском Академгородке есть Клуб межнаучных контактов, но еще-то где?

Столица является таковой, когда «нестолица» ее воспринимает в качестве столицы, и воспроизводит ее архетип. В столице создается некоторый собирательный образ, который подхватывает, копирует и развивает условная периферия. Опять же пример из нашей науки. В столице декларируют поворот на Восток, и в вышеупомянутом географическом институте СО РАН начинают это явление исследовать в форсированном режиме. Или в градостроительном разрезе: «Ура, у нас будет ледовая арена, как в Москве. Нет, даже лучше!» Но смотрим всё равно на Москву, а не на Кострому или Хабаровск. Почему некогда Париж, а теперь, скорее, Милан считается мировой столицей моды? Потому что именно этой моде, этим трендам  следуют остальные.

То есть «нестолица» воспроизводит столичные паттерны, она копирует и достраивает нарративы и образы, которые создаются в столице. И тем самым создает, на самом деле, определенное иерархическое подчинение.  Следовать — значит, признавать первенство, главенство, в нашем контексте — столичность.  Это то, о чём в мировом масштабе много пишут последователи постколониальной теории: кончился политический и отчасти экономический колониализм, а культурный остался. Не секрет, к примеру, что по сей день молодежь бывших колоний стремится получить образование в университетах прежних метрополий.

 

“В мороз наука только крепнет”. Актуальный Академгородок

Напомню предыдущий тезис: столичность является таковой не на бумаге, а в массовом сознании. И за это признание идет конкуренция. Политической столицей России де-юре и де-факто является Москва, это общепризнано. Но название «культурная столица» приросло к Санкт-Петербургу точно так же как студенческая — к Томску. Стремление к столичности — это всегда конкуренция дискурсов, конкуренция за, скажем упрощенно, народное признание.  И конкуренцию за образ научной столицы невозможно выиграть ни кабинетными интригами, ни соцопросами, как было с «третьей столицей России». Титул получила Казань, но кто об этом помнит сегодня за пределами Татарстана? К тому же признание не является незыблемым абсолютом — это процесс диалога, сравнения, спора с другими центрами, а не декларация или рескрипт о том, что новосибирский Академгородок — научная столица России.  И не опрос общественного мнения, не анкетирование ученых или студентов. Если образно, это привычные слова диктора: «В Омске ясно, плюс десять, в Тюмени туман, плюс пять-семь, в научной столице России осадки в виде дождя и мокрого снега, ноль-минус два».

Подготовил Андрей Соболевский

Фото Маргариты Виллевальд, Михаила Тумайкина, Regnum и из открытых источников

На фоновом снимке под заголовком — город Бразилиа, официальная столица Бразилии.

Определен интегратор создания оборудования станции «Микрофокус»в составе ЦКП СКИФ

Интегратор создания станции был определен в соответствии с положениями Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд». Общая стоимость контракта составляет 1,15 млрд. рублей.

 

«СКИФ — проект, для реализации которого хватит задач научным и промышленным коллективам из разных регионов России. И мы рады, что теперь в него включились наши коллеги из Томского политехнического университета. Работая над станцией для СКИФ, ТПУ делает вклад как в ближайшее будущее, так и в дальнейшую перспективу, ведь в России будут создаваться и другие установки мегасайенс. Таким образом, СКИФ выступает флагманским проектом, на котором отрабатывается очень широкий спектр технологий и вокруг которого формируется сообщество научных и высокотехнологичных организаций, способных решать подобного рода задачи», — отметил директор ФИЦ ИК СО РАН академик Валерий Иванович Бухтияров.

 

Основная тематика станции — изучение сверхмалых объектов (микро- и наноуровень). На этой станции будет в полной мере задействован тот параметр Сибирского кольцевого источника фотонов, который позволяет причислять его к поколению 4+ — рекордно яркий электронный пучок с эмиттансом 75 пм∙рад. Именно это позволяет сфокусировать максимальный поток фотонов даже на очень маленький исследуемый образец и определить его характеристики с предельной точностью. Станция будет приспособлена и для диагностики электронного пучка в накопителе (прецизионное экспериментальное измерение размера источника и эффективного эмиттанса). На станции будут использоваться такие методы, как рентгеновская микроскопия и микротомография, совмещенные с высокоразрешающим сканирующим рентгенофлуоресцентным анализом и структурными исследованиями кристаллов под высокими давлениями.

 

Эти исследования необходимы в науках о Земле: на станции ученые будут изучать процессы глубинного минералообразования и рудообразования, механические и термодинамические свойства мантии Земли и их связи с сейсмичностью и вулканизмом. Также станция позволит проводить исследования глубинных процессов, приводящих к формированию и изменению магнитного поля Земли и других планет, а также моделировать состояния вещества в недрах планет-гигантов и экзопланет. Кроме того, здесь могут быть решены задачи материаловедения в части поиска новых сверхтвердых, высокоэнергетических и других функциональных материалов, а также модификации функциональных материалов в условиях высоких давлений и температур.  

 

Описанные задачи могут носить как фундаментальный, так и прикладной характер. Так, исследование металлов платиновой группы на станции «Микрофокус» ЦКП СКИФ будет важно как для понимания процессов формирования мантии Земли, так и для оценки перспективности рудных месторождений. Концентрации и размеры частиц металлов этой группы, как правило, слишком малы (свыше 3 г м на тонну считаются промышленным месторождением), чтобы их можно было обнаружить с помощью обычных аналитических инструментов. Еще одно преимущество синхротронных исследований на станции «Микрофокус» — неразрушающее воздействие на образцы. Следовательно, возможно изучение самых уникальных объектов. Также важны перспективные исследования на экспериментальной станции «Микрофокус» для задач биомедицины и археологии.

 

«Создание Сибирского кольцевого источника фотонов в Новосибирске — вызов для российского научного сообщества и площадка мегасайнс, не имеющая аналогов в мире. Для нас участие в проекте — большая честь и ответственность. Томский политех взаимодействует с коллегами из проекта СКИФ и прорабатывает тему синхротронных методов более двух лет. ТПУ имеет большой опыт по рентгеновскому инжинирингу, управлению синхротронными и импульсными пучками. В самое ближайшее время завершатся работы по эскизному проектированию будущей установки и созданию прототипа образца — компьютерной модели с высокой детализацией», — сказал ректор ТПУ, член Научно-координационного совета СКИФ кандидат технических наук Дмитрий Андреевич Седнев.

 

Партнерами ТПУ в создании научно-экспериментального оборудования станции стали Новосибирский государственный технический университет (НГТУ НЭТИ), Институт физики микроструктур РАН и Институт геологии и минералогии им. В. С. Соболева СО РАН.

 

По материалам пресс-службы ЦКП СКИФ

«Мы решили сломать шаблон»

— Ваш институт входит в группу подразделений, которые обиходно продолжают называть «новыми факультетами». Насколько медицинское образование (о журналистике, праве и прочем не говорим) соответствует миссии НГУ?

— Медицина — изначально университетская дисциплина. В университетах средневековой Европы она присутствовала в первоочередном порядке вместе с теологией и юриспруденцией, остальные науки варьировались. Практически с таким же тривиумом в 1755 году открывался Московский университет: философия, право, медицина. Её же изучали в первом в Сибири Томском императорском университете, причем медицинский факультет в момент его основания в 1888 году был первым и целые десять лет единственным. Специализированные медицинские институты в нашей стране появились только в 1930 году. Начиналась индустриализация, здравоохранение ставилось на конвейер, «кадры решают всё» и так далее.  Требовались специалисты, тем более что врачебный корпус сильно поредел в ходе гражданской войны и последующих событий. Поэтому медицинские факультеты вывели из состава университетов в отдельные вузы и переподчинили их Наркомздраву, а там, где не было университетов (в Новосибирске, например) — создали с нуля.

В конце прошлого века начитается обратное движение: медицина, не в ущерб специализированным «кузницам кадров», начинает возвращаться в классические университеты. В 1992 году воссоздан медицинский факультет МГУ имени М.В. Ломоносова (так сказать, возвращение на историческую родину), в 1996 году такой факультет открывается в Санкт-Петербургском университете.  Причиной этого ренессанса стало стремительное развитие медицины за счет взаимодействия с другими областями знания. Стало практически  невозможным вырастить современного медика (тем более, медика-исследователя) без курсов и практик по физике, химии, молекулярной биологии, генетике и так далее. Эти курсы были и в медицинских институтах, но в недостаточном объеме, и не везде были квалифицированные преподаватели. Логичным было восстановление медицинского образования в их «естественной среде обитания» — классических университетах, где есть квалифицированные преподаватели по указанным наукам.

В настоящий момент медицинские факультеты работают более чем в 40 российских университетах, и около 20 % дипломированных специалистов-медиков составляют их выпускники. При этом только в шести городах России такие факультеты сосуществуют с медицинскими университетами Минздрава. Это Москва, Санкт-Петербург, Казань, Екатеринбург, Владивосток (Дальневосточный федеральный университет на острове Русском). И Новосибирск.

— С остальными городами ситуация понятна. Или «научно-образовательный гринфилд», как во Владивостоке, или восстановление медицинского образования в сильнейших классических университетах с давними традициями и школами. Но почему Новосибирск? Ведь НГУ — сравнительно молодой, он изначально создавался как образовательный симбиот Сибирского отделения Академии наук. Почему, при наличии в городе медуниверситета, здесь начали развивать медицинское направление?

— Потому что медицина — такая же наука, как математика, физика, биология и так далее. И первая попытка организовать в НГУ медицинское образование была предпринята еще в начале 1960-х годов. В новосибирский Академгородок был приглашен известный кардиолог Евгений Николаевич Мешалкин, и по его инициативе на факультет естественных наук (ФЕН) НГУ отобрали самых успешных студентов-медиков Новосибирска и Томска. Открывается не врачебная, а, скорее, медико-биологическая специализация, но существует недолго. Вскоре случается многократно описанный в мемуаристике конфликт, и Е.Н. Мешалкин со своей командой переходит из академического сектора в Минздрав.

Андрей Покровский

Тридцать лет спустя, в 1996 году открывается медико-биологическое отделение ФЕН. Теперь процесс идет по восходящей и без сбоев. В 2002 году наш университет получает государственную лицензию на ведение образовательной деятельности по специальности «лечебное дело». 2003/2004 учебный год становится первым для уже чисто медицинского отделения ФЕН, которое в том же 2003-м выделяется в отдельный факультет. Так что «новый факультет» — понятие относительное, мы готовимся отметить двадцатилетие. Еще одна важная юридическая процедура прошла в 2009-м: аккредитация университета по специальности «лечебное дело», после чего состоялся первый выпуск специалистов с официальным правом на врачебную деятельность. Наконец, в 2016 году в НГУ произошел ряд внутренних слияний — из двух факультетов, психологии и медицинского, образовался Институт медицины и психологии.

Сегодня он состоялся как конкурентоспособный центр подготовки специалистов-медиков на современной, серьезной научной основе.  В первые три года обучения студенты (у нас их на потоке свыше 60 человек), помимо предусмотренных стандартом клинических дисциплин, изучают химию, физику, генетику, молекулярную биологию, проходят расширенный курс английского языка. То есть базовое образование приближено к тому, которое получают студенты-биологи, занятия проходят здесь, в университете.  И этим 60-ти студентам преподают шесть членов РАН, 39 докторов и 54 кандидата наук! Следующие три года наши студенты в основном практикуются в клинических учреждениях. Новосибирск ими исторически очень насыщен. Это и федеральные центры Минздрава (такие, как НМИЦ им. Е.Н. Мешалкина), и условно «академические» (в подведомстве Минобрнауки, например ФИЦ фундаментальной и трансляционной медицины), а также госбюджетные и частные клиники. В общей сложности у нас более 40 клинических баз, и студенты могут знакомиться с организацией и практикой медицинской помощи в различных масштабах и форматах, при разной специфике.

О качестве подготовки специалистов в ИМПЗ НГУ можно судить по рейтингам. Мы стабильно занимаем в России 2-4 места среди всех университетов, готовящих врачей: и Минобра, и Минздрава, и частных. Новосибирский университет в 2020 году впервые вошел в международный рейтинг QS по медицине и стабильно занимает там 6-7 места среди, опять же, всех вузов Российской Федерации; в рейтинге Times соответственно 3-5 места. Многое зависит от критериев рейтингования и их значимости, но вхождение в группу лидеров очевидно так или иначе.

— Вы коснулись международных рейтингов. А насколько активны зарубежные связи института? Не обрушили ли их последние события?

— Медицинская наука, как и любая другая, по определению интернациональна. Наш институт создавался и рос как открытый миру, мы сразу стали строить коллаборации с зарубежными университетами и исследовательскими центрами. В их числе — знаменитая берлинская клиника (а на самом деле еще и научный институт) «Шарите»,  университеты Пизы (Италия), Бен-Гурион (Израиль)и Калифорнии, калифорнийская же Keck school of medicine. Не скрою, что пандемия ковида и обострение международной обстановки повлияли на интенсивность контактов с иностранными коллегами, но вовсе не свели их к нулю. Работает зеркальная кафедра анестезиологии и реаниматологии, которую с нашей стороны возглавляет доктор медицинских наук Сергей Викторович Астраков, с американской — иностранный член РАН профессор Владимир Лазаревич Зельман. В Медицинском научно-образовательном центре НГУ (МНОЦ НГУ), относящимся к нашему институту, с 2019 года совместно с зарубежными партнерами ведутся клинические испытания по пяти протоколам. Мы продолжаем готовить специалистов из многих стран мира: сейчас, кстати, к нам едет аспирант из Канады. А в нынешнем году состоялся первый выпуск десяти иностранных дипломников по англоязычной программе. В целом с 2017/18 учебного года количество зарубежных студентов ИМПЗ НГУ удвоилось.

— Можете ли вы кратко сформулировать принципиальную разницу между медицинским образованием в минздравовском университете (ранее мединституте) и в классическом, в частности, в НГУ?

— Первое принципиальное различие я уже назвал. Это изучение на младших курсах ряда фундаментальных научных дисциплин, причем в увеличенном объеме. Второе — это сильная ориентация на исследовательскую деятельность, что выражается, к примеру, в обязательной защите выпускной квалификационной работы. После чего перед дипломантом открываются три основных траектории. Первая — работать врачом поликлиники, для чего к диплому должна добавиться государственная аккредитация (обычно ее получают без особых проблем). Вторая — ординатура, то есть дополнительная подготовка по узкой специализации. Ординаторы — руки и ноги здравоохранения, герои сериалов, готовые работать по 12-14 часов в сутки. В то же время они ведут исследования по определенному направлению, опираясь не только на свой практический опыт, но и множество научных источников. Выпускник ординатуры получает возможность работать врачом узкой специальности в соответствующем учреждении. И, наконец, аспирантура — самая наукоориентированная стезя, курс на медико-биологические исследования.  И ординатура, и аспирантура у ИМПЗ собственные.

— Мы говорим о медиках, но в Институте два направления, и психологи пока что как бы в тени нашего разговора…

— Просто мы начали с медицины как изначального атрибута университетского образования. Подготовка психологов в НГУ нисколько не слабее подготовки медиков. Оба процесса отчасти взаимосвязаны — например, через единственную в России кафедру нейронаук во главе с академиком Любомиром Ивановичем Афтанасом. Там апробируются оригинальные новое методики — например, zebra-fish с использованием аквариумных рыбок в качестве модельных организмов.

Вместе с тем у психологов свои авторитетные преподаватели и методики (даже с примением детекторов лжи и электроэнцефалографов), свои специализации и траектории выпускников. Некоторые поступают в профильную магистратуру и аспирантуру (тоже нашу собственную), другие сразу ищут работу. И достаточно часто находят ее в крупных корпорациях и компаниях, где требуются HR-менеджеры с психологическими компетенциями. Еще одно достаточно распространенное  применение  психологов — работа с аутистами и их родителями. Ну и частная практика, индивидуальная помощь пациентам: в последнее время, увы, ее востребованность возросла.

Попутно этот факультет оказывает, при необходимости, психологическую помощь всем студентам и сотрудникам НГУ.

— Институт носит имя известного ученого-медика Владимира Зельмана, работающего в Калифорнии. Независимо от местопребывания, это необычно для российской практики: называть что-либо в честь живущего человека…

— Владимир Лазаревич — человек удивительной судьбы. Сын извозчика из украинского городка Сквира с детства хотел стать врачом, закончил школу с золотой медалью. В Киевский мединститут его не приняли по пресловутой «пятой графе». Тогда Володя Зельман поехал в Новосибирск, где служил в армии его брат — и поступил, причем как медалист без экзаменов.  С этого момента он считает себя обязанным нашему городу и всей Сибири за сбывшуюся мечту. Получив диплом, В. Зельман работал анестезиологом в клинике Мешалкина, затем в санитарной авиации на  Севере, участвовал в организации Тюменского медицинского института. Об организации работы в условиях Крайнего Севера он доложил на первой в Советском Союзе конференции анестезиологов в июне 1965 года в Москве, после чего медику предложили остаться в столице. И не где-нибудь, а в 4-м главном управлении Минздрава СССР, проще говоря, «кремлевке».

И здесь случился еще один поворот биографии Владимира Лазаревича. Однажды его срочно вызвали к иностранному пациенту, которому стало плохо. Им был американский миллиардер Арманд Хаммер (тоже, кстати, врач по специальности) — легендарная личность, большой друг СССР, имевший документ от Ленина с допуском к Владимиру Ильичу в любое время суток. Теперь, уже в преклонных годах,он приехал к другому Ильичу — Леониду Ильичу Брежневу. Зельман «откачал» Хаммера и тут же получил приглашение стать его личным доктором. Будучи в большом авторитете у советского руководства, Хаммер быстро уладил все формальности… И из Сибири через Москву Владимир Зельман попал в Калифорнию. Там он и практиковал, и преподавал в различных университетах — буквально до последнего времени, когда в 85 лет тяжело переболел ковидом и потерял глаз в результате неудачной операции. Сегодня его можно уверенно назвать научным светилом мирового уровня.

 

Владимир Зельман

Все эти годы Владимир Лазаревич Зельман не просто сохранял контакты с советскими и российскими коллегами, но оказывал профессиональную, лоббистскую и финансовую помощь. В. Зельман — иностранный член РАН, почетный профессор Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге и Новосибирского государственного медуниверситета. Входит в состав академических советов НГУ, университета Сколково, Балтийского федерального университета им. И. Канта в Калининграде и еще нескольких. Регулярно, не реже раза в год, приезжал в Новосибирск, привозил с лекциями и консультациями ведущих медиков США. Лоббировал, в лучшем смысле слова, нашу медицинскую науку — например, добился включения России в программу «Энигма» по изучению работы головного мозга, возглавляемую профессором Полом Томсоном.

Владимир Зельман высоко ценит новосибирский Академгородок, называя его «уникальным научным конгломератом» с «особой атмосферой творчества».  Поэтому помогал и помогает не только нашим медикам, но и всему университету. Решение включить фамилию Зельмана в название Института медицины и психологии принималось ученым советом НГУ. И недоумение, прозвучавшее в вашем вопросе, было отринуто. Мы решили сломать шаблон. Не все традиции хороши: зачем обязательно ждать кончины человека, чтобы в полной мере отдать должное его заслугам? К тому же в Академгородке одна из улиц носит имя здравствующей Валентины Николаевны Терешковой — первой в мире женщины-космонавта.

— В последнее время в СМИ и социальных сетях ваш институт упоминается в связи с вырубкой леса под строительство новых зданий: учебного корпуса и университетской клиники. Что это за объекты, зачем они нужны?

— Начнем с учебного корпуса. ИМПЗ размещается сегодня в корпусе ректората НГУ, который еще какое-то время будут называть новым. Это, по существу, офисное здание. Кабинеты и аудитории, больше ничего. А для медицинского образования необходима разнообразная и современная лабораторная инфраструктура. Речь не только о приборах и ином оборудовании, но и, что очень важно, специальных помещениях. Где есть чистые комнаты и стерильные боксы, особая вентиляция и многое другое. Парадоксально, но факт: наш университет с его исторически сложившимся естественнонаучным уклоном, имеет всего один малоэтажный лабораторный корпус по улице Ляпунова. Он построен в конце 1960-х годов, давно не отвечает современным требованиям и интенсивно используется ФЕН НГУ. Нам приходится выкручиваться за счет аренды площадей в институтах,  за счет возможностей сторонней клинической базы и так далее. Но новый корпус, прежде всего для лабораторных работ, нужен «как хлеб и воздух» не только нашему институту, а практически всему университету.

— А зачем клиника? Ведь уже построен и работает упоминавшийся вами медицинский центр НГУ рядом сновыми общежитиями на той же улице Ляпунова?

— Медицинский, но не клинический. Медицинский научно-образовательный центр НГУ — амбулатория, в которую пациенты приходят и уходят, без возможностей стационара. Амбулатория позволяет решать многие задачи. Например, проводить клинические (то есть на особым образом подобранных добровольцах) испытания новых препаратов и других медицинских изделий. В частности, в МНОЦ завершены испытания нового ноотропного препарата для улучшения деятельности мозга, в настоящее время идет третья фаза клинических испытаний антиковидной вакцины, разработанной Федеральным научным центром исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М. П. Чумакова РАН. В МНОЦ проходят учебные занятия, там ведутся профосмотры и врачебные приемы для студентов и сотрудников университета, а также всех желающих на платной основе.

 

МНОЦ НГУ

Но клинические испытания не делают амбулаторию клиникой. Для медицинского образования необходимо наблюдение пациентов день за днем круглые сутки. На сегодняшний день проблема решается в клиниках Новосибирска, но в третьем по величине городе России не очень удобно ездить из Академгородка в Горбольницу или тем более Мочище. Поэтому в план развития инфраструктуры НГУ было заложено строительство университетской клиники на 300 коек, оборудованной, как говорится, по последнему слову. Томографами разных типов, маммографами, другими диагностическими аппаратами, техникой и оборудованием. В комплекс зданий клиники запланирована гостиница для пациентов и их родственников.  Прилагательное «университетская» не должно вводить в заблуждение. В рамках программы «Академгородок 2.0» видится единая клиническая базы для подготовки студентов, ординаторов и врачей НГУ и НГМУ, а также для внедрения разработок институтов СО РАН. В их числе могу назвать диагностические тепловизоры Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова СО РАН, комплекс мобильного оборудования для проведения анализа крови из Института химической кинетики и горения им. В.В. Воеводского СО РАН, различные лазерные системы медицинского назначения и многое другое.

Важно и то, что многопрофильная университетская клиника (работающая практически по всем специальностям, включая особо актуальную для Академгородка педиатрию и детскую хирургию) должна будет лечить жителей научного центра, в том числе и в рамках обязательного медицинского страхования. Что же касается вырубок… Всем, кроме нескольких особо непримиримых активистов, понятно, что площадка под строительство расчищена (с сохранением ценных пород) в необратимо умирающем лесу. Его губит нашествие американского клена и корневой губки: во время последней бури снова упало несколько десятков мертвых и больных деревьев, причем одно поперек улицы Пирогова, другое — на тротуар проспекта Коптюга. Машины и люди не пострадали по счастливой случайности. Не буду вдаваться в административные и юридические моменты этой истории, здесь более компетентны хозяйственные, строительные и другие службы НГУ. Но скажу в целом: Академгородок должен развиваться. Ему не пристало оставлять впечатление места, где остановилось время.

— И традиционный завершающий вопрос: каковы планы на ближайшее будущее?

— О перспективе наращивания инфраструктуры мы только что поговорили. Что же до учебного процесса как такового, то в ближайший год мы планируем открытие двух новых образовательных программ: «Фармация» со специализацией в области нейрофармакологии и «Медицинская кибернетика» совместно с механико-математическим факультетом НГУ.

Беседовал Андрей Соболевский

Фото автора (портрет), Университета Сколково (В.Зельман) и из презентации ФМПЗ НГУ

Линейный ускоритель СКИФ разогнал первые частицы

Линейный ускоритель (Линак-20) — одна из основных частей ускорительного комплекса СКИФ. В нем создается пучок электронов, который поступает сначала в накопительное кольцо — бустер, а потом в синхротрон. В нем же формируются и параметры отправляемого в бустер пучка частиц. Электроны здесь быстро набирают скорость, близкую к скорости света, а их траектория корректируется магнитной системой.

Ученые ИЯФ СО РАН собрали первую очередь линейного ускорителя и отрабатывают на ней основные режимы. Стояла задача продемонстрировать, что установка способна генерировать пучок частиц с необходимыми параметрами. Это удалось сделать, получив первый пучок электронов. «На данный момент мы смогли показать, что СВЧ-пушка и катодно-сеточный узел работают, эмиссия электронов есть, и мы можем ей управлять. Также важным моментом является измеренная энергия пучка. Она полностью соответствует расчету и составляет 0,8 МэВ», — сказал заведующий лабораторией ИЯФ СО РАН кандидат физико-математических наук Алексей Евгеньевич Левичев. В результате испытаний ученые продемонстрировали, что могут полностью контролировать пучок.  «Через месяц мы хотим ускорить этот пучок до энергии примерно 50 МэВ. Но это событие  — самое важное. Мы показываем, что довольно сложное оборудование работает, и его параметры уже изучены»,— сказал директор ЦКП СКИФ член-корреспондент РАН Евгений Борисович Левичев.

 

Первая очередь линейного ускорителя

Директор ИЯФ СО РАН академик Павел Владимирович Логачёв подчеркнул, что пройденный этап формирования пучка самый важный и самый трудный, он определяет качество пучка, и оборудование здесь наиболее сложное. «Все последующие системы комплекса будут проще», — отметил Павел Логачёв. Также он рассказал, что ИЯФ СО РАН удалось быстро сделать и включить в работу оборудование, чтобы создать на его основе программное обеспечение для всего ускорительного комплекса СКИФ. 

«Ускоритель будет развиваться дальше, появятся дополнительные части, и он сможет создавать электрон с энергией 200 МэВ, а затем в бустерном синхротроне пучок уже должен будет разогнаться до 3 ГэВ — то есть той самой рабочей энергии, которая является характеристикой СКИФ»,— сказал директор ФИЦ «Институт катализа им. Г. К. Борескова СО РАН» академик Валерий Иванович Бухтияров. По словам ученого, изготовление оборудования для СКИФ сейчас немного опережает строительство зданий на самой площадке синхротрона. Отчасти это происходит потому, что работу над ускорителем удалось начать раньше, чем было получено положительное заключение госэкспертизы на строительный проект.

«В настоящий момент мы ведем разговор о некотором переносе сроков запуска источника СКИФ. В указе президента РФ он должен быть проведен до декабря 2023 года. Очевидно, что возникшая после 24 февраля ситуация привела к сдвигу этих сроков, но не к остановке проекта. В настоящий момент уже более 90 % оборудования изготавливается в России. Сейчас планируется отодвинуть запуск примерно на год. И если мы параллельно в эти же сроки успеем изготовить шесть станций первой очереди, то тогда к 2025 году мы уже выйдем с опытом эксплуатации всего источника — не только ускорителя, но и научной инфраструктуры», — отметил Валерий Бухтияров.

По материалам издания «Наука в Сибири», фото Дианы Хомяковой

Зеленые подсказки для умного города

На первый взгляд, доклад доктора биологических наук Николая Николаевича Лащинского из Центрального сибирского ботанического сада СО РАН был далек от академгородковских (включая 2.0) конкретик, поскольку назывался «Лес и город. Краткая история взаимоотношений». И да, сначала прозвучал предельно обобщенный экскурс в минувшие эпохи. Средние века: город и лес выступают антагонистами, цивилизация против дикости. Лес — опасная среда (разбойники, звери, чудовища, дикие племена), и в городе ему не было места. Средневековый бург жил вообще без деревьев, это видно по историческим центрам Праги, Таллина и им подобных. В эпоху Возрождения лес (и растительность вообще) воспринимался как сырой материал, требующий окультуривания, обработки и т.п. Так появляются парки наподобие Версаля, где один садовник на одно дерево — не гипербола, а потребность. Промышленная революция повлекла урбанизацию, и городская флора стала,  прежде всего, источником пользы. Высаживаются защитные полосы, аллеи и скверы из пород, быстро растущих и активно «дышащих», а также собирающих пыль (в наших условиях это тополь и клен, о котором будет сказано дальше).

 

Николай Лащинский

На сегодняшней стадии развития цивилизации лес представляется ценным природным объектом, требующим восстановления, защиты и ухода. И Новосибирску с этим объектом повезло. «Леса вокруг нашего города очень богаты по составу сосудистых растений, — рассказал Н. Лащинский. — на ста квадратных метрах может насчитываться до 120 видов». Ученый назвал новосибирские леса «преадаптированными к умеренной антропогенной нагрузке», то есть способными выдержать соседство с жилыми кварталами и вторжения их обитателей при должном отношении. А вот каким быть этому отношению — вопрос сложный и дискуссионный. Дело в том, что условно «средневековая», «ренессансная», «индустриальная» и «постиндустриальная» парадигмы ухитряются сосуществовать и поныне, причем иногда в одной голове. «Добиться стопроцентного консенсуса невозможно, — констатировал Николай Николаевич. — И в Академгородке, по крайней мере, вокруг зеленых насаждений постоянно возникает социальная напряженность».

Вернемся к нашим преадаптивным. И недооцененным. Вокруг нас  так много сосны, березы и осины, что их считают едва ли не сорными породами. Между тем Николай Лащинский назвал Западную Сибирь единственным местом в мире, где на равнине есть белоберезовые леса. «Наши коллеги из Америки и Европы буквально цепенели в наших березняках, любовались ими и даже спрашивали, кто и когда посадил — не могли поверить, что это природное», — рассказал ботаник. «При проектировании вашего города, — обратился он к активистам “Смарт Сити”, — важно внести как можно больше местных элементов, чтобы проявить их красоту и научиться понимать ее». Именно такими являются лучшие городские лесопарки мира: в Токио, Мюнхене, знаменитый Венский лес. Добавим, забегая вперед, что по тому же принципу был создан лесопарк имени И.И. Синягина в Краснообске.

 

В центре Мюнхена

Ученый посоветовал сразу держать в уме семь основных опасностей, угрожающих городской флоре. Загрязнение, болезни и вредители, пожары — это понятно. Плюс рекреация: когда на гектар леса приходится слишком много отдыхающих, то при всей их чистоплотности он будет вытаптываться. А еще евтрофикация, фрагментация и инвазивные виды. Первое означает избыток азота в почве за счет испражнений четвероногих друзей, а иногда, чего греха таить, их двуногих хозяев. Азот стимулирует рост дикой малины и крапивы — не продерешься, да и другой подлесок исчезает напрочь. Растения-агрессоры — горячая тема, горячее некуда. Только стоит помнить, что нашествие американского клена — не диверсия Пентагона, а следствие советской озеленительной политики в рамках индустриальной парадигмы. Клен американский и тополь бальзамический высаживались по всему (кроме, разве что, Крайнего Севера) СССР, заслуженно  считаясь идеальными «чистильщиками» и быстро росли. Теперь клен — главный враг видовому разнообразию, поскольку блокирует возобновление светолюбивых растений. «У такого леса нет будущего, — вздохнул Николай Лащинский. — Просто деревья живут дольше, чем люди, и это не так заметно». Фрагментацию же он назвал «самым страшным, что может принести человек»: каждая новая тропинка делит одну популяцию на две, более слабые.

 

“У такого леса нет будущего”

Применительно к запланированному «умному городу» Н.Н. Лащинский посоветовал использовать научный подход при подборе видов и пород (ладшафтных дизайнеров много, но академической настольной книги по озеленению нет). Ошибки с выбором растений  ведут к тому, что они болеют, теряют свою декоративность, требуют большего внимания и ухода. Другие виды ведут себя агрессивно, становятся сорными и нарушают устоявшуюся экосистему (кстати, Николай Николаевич считает агрессором, не меньшим, чем клен, липу мелколистную, по недоразумению занесенную в Красную книгу региона). Для начала следует исследовать место расположения «Смарт Сити»  и на его мастер-план положить схему оптимального озеленения, отвечающего требованиям круглосуточной и круглогодичной  декоративности, оптимальных затрат, максимального биоразноообразия и устойчивости экосистемы. И, да, предусмотреть отдельные зоны выгула питомцев. Уж если евтрофикация, то локализованная и подконтрольная.

 

Следы евтрофикации

Докладчику задавали много вопросов. Например,  какие крупномеры наиболее устойчивые? Из хвойных самая жизнестойкая ель (включая алтайскую сизую, которую в 1960-х высаживали в Академгородке), а не пихта, сосна или кедр. Сгубить елку может только недомыслие в виде заглубленной корневой шейки, как и случилось на улице Демакова. Самыми крепкими лиственными породами Н. Лащинский назвал рябину и ясень, который быстро растет, устойчив к газам и засухе и, что особо важно, не агрессивен.

При озеленении нового городка предложено также учитывать опыт создания и сохранения краснообского лесопарка имени Ираклия Ивановича Синягина, основателя Сибирского отделения всесоюзной сельхозакадемии. С одной стороны, можно дать ссылку на очень доскональную публикацию о зелёном поясе  Краснообска  и его проблемах. С другой — выделить некоторые моменты, прозвучавшие в докладе Ксении Владимировны Владыкиной, представителя  Общественного движения охраны окружающей среды (ОДООС) Краснообска. Синягинский лесопарк создавался в 1972-1975 годах, на него было потрачено более 1 000 000 советских рублей: сумма значительная и сама по себе, и в сравнении с затратами предшествовавшего десятилетия на озеленение Академгородка. 292 гектара вместили около 80 пород (в большинстве местных или близкорасположенных, но также интродуцентов, включая выходцев с других континентов) деревьев и кустарников, причем в лесной массив сразу был интегрирован питомник для его развития и восстановления. Второе отличие этого лесопарка от себе подобных — в том, что он почти не парк. Здесь нет даже минимальных сервисов — скамеек, столов, беседок, не говоря уже о торговых точках и детских игровых зонах. Такой концепт: только природа и ничего лишнего.

Синягинский лесопарк весной. Фото Ксении Владыкиной

«Это был проект не только экологического и эстетического, но и научного значения», — считает Ксения Владыкина. Касательно же эстетики, ей принадлежит определение «шедевр ландшафтного дизайна, порождающий визуальные приключения». На самом деле, чем не приключение — рассматривать одну и ту же композицию деревьев и кустарников с разных точек в разное время года? Синягинский лесопарк сегодня сократился до 160 гектаров, но чувствует себя неплохо. Формально он категорирован как городские леса, общественники начали многотрудную борьбу за обретение им более надежного статуса особо охраняемой природной территории (ООПТ). Ксения Владимировна показывала фото хищных птиц, что свидетельствует о полных пищевых цепочках, не говоря уже о растительном разнообразии на ее снимках. В будущем, кстати, здесь планируется сделать несколько шагов «по направлению к парку»: обустроить буферную (входную) рекреационную зону со всеми парковыми атрибутами,  а в глубине массива кое-что осветить, оконтурить тропинки и так далее.

 

Визуальное приключение в осиновом распадке. Даже не лесопарк

Активисты условного Смарт Сити взяли на карандаш как удачные, так и проблемные моменты из опыта Синягинского лесопарка. К первым отнесем ориентацию на местные виды растений, ландшафтное конструирование на десятилетия вперед (для чего нужен особого рода талант), чёткое разделение территории  на «чистую экологию» и «привычную рекреацию» (которой в краснообском лесопарке пока нет). Отдельной строкой — сразу заложить как минимум один питомник!  «Это позволит сэкономить время и денежные средства», — справедливо отмечено в протоколе встречи. Красным цветом: изначально планировать участки под лесопарк с некоторым запасом и добиваться для него надлежащего статуса, желательно ООПТ. А также отгородиться некоторой буферной зоной от вероятной многоэтажной застройки — чтобы не «нависала» над ландшафтом.  

И еще из протокола: «На этапе проектирования следует комплексно рассматривать объёмно-пространственные и эстетические возможности ландшафта для создания эффекта непрерывной пейзажной живописи».

Андрей Соболевский

Фото автора (потрет), Ксении Владыкиной и Николая Лащинского

 

Научная столица стимулирует академическую дипломатию

Организаторы мероприятия: Сибирское отделение РАН, Союз выпускников НГУ при поддержке Фонда Горчакова.

В программе сессии выделено 3 тематических трека (пленарные доклады и работа групп):«Цифровой форсайт и человеческий капитал», «Поле войны — наука и научные коммуникации»,  «Тропа Науки и научно-популярный туризм».

Модераторы — кандидат политических наук Иван Данилин (Институт мировой экономики и международных отношений РАН), футуролог Сергей Переслегин и член Союза дизайнеров России Александра Бобрецова. В обсуждениях примут участие ведущие ученые, политические консультанты, эксперты-международники.

Мероприятие пройдет в очном формате в Выставочном центре СО РАН (ул. Золотодолинская 11), участие бесплатное.

Обязательная регистрация на мероприятие и детальная программа доступна через сервис ГЛОБУС НГУ – https://globusnsu.ru/events/2022/academdiplomacy

Фото с первой сессии Андрея Соболевского

Санкционное давление не критично для проекта ЦКП «СКИФ»

В своем докладе заместитель директора по научной работе ИЯФ СО РАН и директор ЦКП «СКИФ» Евгений Левичев уделил особое внимание работе над проектом в условиях санкций. Он отметил, что исходно проект предполагал примерно 90-процентную локализацию производства в РФ.

«Часть компаний по-прежнему готова поставлять оборудование для СКИФ, и в настоящий момент мы ищем варианты оплаты и логистические схемы доставки. Кроме того, находятся аналоги в дружественных или нейтральных странах (например, медные полые проводники-шины в Китае). Частично прежние контракты могут быть компенсированы за счет налаживания производства в России, например, производство бескислородной меди во Владикавказе. С другой стороны, ИЯФ самостоятельно активизирует работы по импортозамещению, в том числе, разворачивает производство мощных СВЧ-клистронов, источников питания и других элементов», — отметил Евгений Левичев.

 

Евгений Левичев на выставке Технопром 2022

Для реализации проекта в условиях санкционного давления разрабатываются замещающие схемы – предполагается, что две экспериментальные станции будут построены из существующего оборудования. В целом, отметил Евгений Левичев, сложившаяся ситуация не критична для реализации проекта СКИФ, но может немного сдвинуть сроки его реалищации. Он особо подчеркнул, что необходимы госпрограммы, прямо поощряющие развитие технологий импортозамещения, которые повышают технологический суверенитет РФ.

Подводя итог, Евгений Левичев отметил, что проект ЦКП «СКИФ» способен обеспечить практически весь спектр экспериментов с синхротронным излучением, которые ранее проводились российскими учеными на источниках синхротронного излучения в Европе и США. «Обладая большей яркостью и когерентностью, СКИФ способен увеличить эффективность таких экспериментов. Реализация в условиях санкций таких проектов, как СКИФ, поощряет создание соответствующих передовых технологий в РФ. Но при этом необходима положительная обратная связь со стороны властей», — подчеркнул он.

По материалам пресс-службы ИЯФ СО РАН

Фото Елизаветы Койновой

СО РАН: пять лет развития

У любого  периода полномочий избираемого на пять лет руководства — как РАН, так и её региональных отделений — всегда есть своя специфика, нередко очень острая. Особенно явно это проявилось при первых после 2013 года выборов осенью 2017 года. Действительно, в 2013 году произошла коренная ломка устоявшейся за многие десятилетия системы жизни в Академии.  Пореформенные реалии потребовали использовать принципиально новые и еще мало опробованные подходы к управлению академической наукой.

 

К сожалению, произошедший в 2013 году перелом в жизни РАН закреплен законом, который, как известно, надо выполнять в любом случае. А изменение или хотя бы частичная коррекция законов — очень сложная процедура, которая зависит от множества чрезвычайно мало подвластных научному сообществу факторов и после лихих 90-х годов нередко приводит к хорошо известному в России результату: «хотели как лучше, а получилось как всегда».

 

Таким стал и 2013 год, когда созданная еще Петром Первым уникальная и не имевшая себе равных в мире структура, призванная обеспечивать государство рекомендациями, знаниями и столь необходимыми новейшими технологиями, внезапно стала (не побоюсь этого сказать — и по своей вине тоже) почти изгоем общества. Академию лишили возможности исполнять ее главную миссию — активно управлять развитием фундаментальной науки в стране и, как следствие, создавать  надежные основы для ее будущего. Конечно же, речь идет о проведенном  «из  лучших побуждений»  превращении РАН в почти беспомощный «клуб», поскольку из Академии в ходе поспешной реформы была изъята ее наиболее конструктивная и креативная сила  — научные институты.

 

О произошедшем сказано и написано очень много, и мне не хотелось бы вдаваться в эту полемику, которая с очевидностью будет вестись еще годами. Моя задача — попытаться показать, как руководство Сибирского отделения РАН, избранное в конце 2017 года и получившее в свои руки штурвал изрядно потрепанного упомянутыми штормами корабля, всё же решилось, опираясь на уже имевшийся опыт управления некоторыми научными организациями в условиях нестабильной квазирыночной экономики, пойти на решение многих, несомненно важнейших для Сибирского отделения задач, в значительной мере  опираясь только на собственные силы и опыт.

 

Валентин Пармон

 

Безусловно, основной целью при этом было сохранение и, при необходимости, даже восстановление в новых условиях позиций СО РАН как лидирующего и наиболее интегрированного центра фундаментальных и поисковых исследований в России. А также, что крайне важно — как основного координатора науки и интеллектуального центра на огромной территории Сибирского региона, обеспечивая при этом выполнение задач, поставленных новым законом перед Российской академией наук и ее Сибирским отделением.

 

Не вдаваясь в детали огромного объема обозначенных этим законом рутинных задач, связанных в основном с экспертными функциями РАН, в момент выборов мы публично озвучили дополнительные задачи, решение которых было необходимо для сохранения лидирующих позиций СО РАН и могло опираться на наши реальные возможности без выхода из законодательного поля. Это:

-выполнение основной миссии РАН — максимального содействия возрождению и развитию экономики страны, укреплению ее обороноспособности в новых условиях;

-обеспечение системного решения кадровых и смежных с ними проблем Сибирского отделения (проблемы членства в РАН, проблемы молодежи, жилья, корпоративного целевого здравоохранения и многое другое);

-сохранение координирующей и научной роли ОУСов как главных носителей структурированного потенциала науки и научной компетенции в Сибири;

-завершение полноценной интеграции с СО РАМН и СО РАСХН, вошедших в СО РАН в 2013 году;

-восстановление взаимопонимания и конструктивного сотрудничества со всеми институтами государственной и региональной власти;

-создание интегрированного научного центра федерального значения на базе Новосибирского научного центра;

-инициирование в СО РАН крупных мультицисциплинарных исследовательских проектов в интересах решения проблем России и крупнейших отечественных компаний и госкорпораций;

-развитие интеграции с региональными университетами по вопросам как подготовки кадров для науки, так и осуществления совместных исследований;

-оптимизация сотрудничества СО РАН с малым и средним наукоемким бизнесом, содействие созданию и развитию новых технопарков и инжиниринговых структур, в том числе в интересах реализации достижений аграрных и медицинских наук;

-возвращение к идее М.А. Лаврентьева о создании вокруг научных институтов (а теперь и университетов) «пояса внедрения» практических результатов научных работ на современном уровне;

-объединение ученых для решения насущных задач сохранения экосистем региона, страны и планеты в целом.

Пять лет для новой команды, да еще в условиях практически выброшенных из активной работы двух лет тотальной пандемии, — это очень мало для полного выполнения публично озвученных задач. Тем не менее, по нашему мнению, получилось всё же многое. Ниже тезисно изложены некоторые итоги.

-Самый главный для СО РАН вопрос — это его кадровый состав, причем в новых условиях — академический. Результаты здесь есть. За прошедшие 5 лет в результате плотной работы как президиума СО РАН, так и, в первую очередь, всех ОУСов по направлениям наук численность членов РАН в составе Сибирского отделения  увеличилась с 212 до 227 человек. При этом произошло существенное улучшение беспокоившего все ОУСы соотношения численности членов-корреспондентов к численности академиков, стало 122:105 против исходного 109:103. Наиболее «урожайными» были выборы нынешнего 2022 года: всего по СО РАН были избраны 7 академиков и 29 членов-корреспондентов РАН. При этом существенно улучшилось соотношение членов РАН по регионам Сибири и Новосибирска: среди вновь избранных 29 членов-корреспондентов РАН почти половина пришлась на региональные научные центры СО РАН (13 человек). Численность наиболее перспективного резерва для Академии — профессоров РАН в Сибирском отделении также существенно увеличилась, с 75 до 111 человек.

-Продолжается традиция строительства жилья в формате ЖСК. Так, за пятилетие только в новосибирском Академгородке почти тысяча наших сотрудников  получили квартиры в новых домах «Бозона», «Протона» и других новостроек. Впервые в истории пореформенной РАН идет согласование документов на строительство жилья не только кооперативами, образованными научными институтами СО РАН,  но кооперативом с инициатором непосредственно ФГБУ « СО РАН».

-Наконец удалось решить остававшийся уже более десятилетия наиболее болезненным вопрос о качественном бесплатном медицинском обслуживании членов академии и квалифицированных научных сотрудников СО РАН. Так, в результате более чем трехлетней настойчивой работы руководства СО РАН специальным распоряжением Правительства РФ с июня этого года все входящие в Сибирское и другие региональные отделения РАН члены академии и их семьи прикреплены к самому квалифицированному в регионах России медицинскому ведомству: Федеральному медико-биологическому агентству (ФМБА).  Учреждения ФМБА имеются практически во всех крупных городах Сибири, где расположены и наши региональные центры. Ожидаем, что с августа существенно улучшится обслуживание и в изрядно потрепанном за последние годы бывшем «докторском диспансере» новосибирского Академгородка.

-Объединенные ученые советы СО РАН по наукам сохранили свои позиции в качестве главных носителей структурированного научного потенциала и компетенций СО РАН и существенно дополнили свой состав: сейчас в ОУСы в обязательном порядке входят профессора РАН и многие специалисты комплементарных университетов Сибири. Именно наши ОУСы взяли на себя основные функции подготовки конструктивных ответов на глобальные вызовы, возникшие в связи с начавшейся в 2020 году пандемией и с недавно объявленной России жесточайшей технологической блокадой.

-В Сибирском отделении произошла полноценная интеграция прежнего СО РАН с СО РАМН и СО РАСХН, вошедших в состав СО РАН в 2013 году. В частности, это проявляется в равноправном участии всех, независимо от предыстории, научных организаций и специалистов как в проведении научных совещаний, так и в работе по общим мультидисциплинарным проектам.

-Обеспечено конструктивное сотрудничество со всеми институтами государственной и региональной власти. Это вылилось, в частности, в разработку и утверждение Правительством РФ в 2018 с участием полпреда Президента РФ по СФО С.И. Меняйло Плана комплексного развития СО РАН и с участием губернатора НСО А.А. Травникова — программы развития Новосибирского научного центра («Академгородок 2.0»). Специалисты СО РАН —  непременные участники решения многих региональных вопросов, входят в органы управления субъектами Федерации. Само Сибирское отделение было принято ассоциированным членом Межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение» (МАСС).

-Реализуется, хотя и медленно, согласованная с Правительством РФ программа развития Новосибирского научного центра — «Академгородок 2.0». Тем не менее, ускоренными темпами идет строительство крупнейшего  российского объекта уровня мегасайнс — ЦКП «Сибирский кольцевой источник фотонов» (СКИФ) в наукограде Кольцово. В таком же ритме происходит расширение и реконструкция кампуса Новосибирского государственного университета. Утверждены инвестпроект  на почти кратное расширение площадей новосибирского Академпарка и мастер-план строительства нового микрорайона  «СмартСити-Новосибирск» между традиционным Академгородком и наукоградом Кольцово.                                                                                     

-ННЦ выиграл конкурсы на создание национальных центров международного уровня (НЦМУ) по математике и двух центров генетических технологий. Создан Центр  мирового уровня «Передовые цифровые технологии» в Тюменском государственном университете. Выиграны конкурсы на создание  Центров компетенций НТИ по водородной энергетике (ФИЦ «Институт катализа им. Г.К. Борескова СО РАН») и новым материалам (Новосибирский государственный университет), инженерных центров в НГУ и Институте теплофизики им. С.С. Кутателадзе СО РАН.

-Кратно расширена инфраструктура лицея №130 им. ак. М.А. Лаврентьева, сданы в эксплуатацию гимназия № 3 в Академгородке и лицей «Технополис» в Кольцово. Согласовано долгожданное строительство детской музыкальной школы в Академгородке, идет работа по коренной реконструкции транспортной сети в ННЦ. Конечно, самым больным местом в реализации программы «Академгородок 2.0» является развитие научной инфраструктуры в виде запланированных центров коллективного пользования вокруг наших институтов. Это развитие возможно при вливании непосредственно федеральных ресурсов, что стало пока маловероятным.

-Крупнейшим успехом СО РАН в самые последние годы стало возрождение системы инициирования и реализации крупных интеграционных мультидисциплинарных проектов в новых условиях, когда по закону №253-ФЗ ни РАН, ни ее региональные отделения не имеют права выступать в качестве главного распорядителя бюджетных средств для проведения научных исследований. Тем не менее, и в этих условиях Сибирское отделение всё же смогло доказать, что оно является полноценной научной организацией, способной участвовать, наряду с НИИ и вузами, в конкурсе на гранты-«стомиллионники». ФГБУ «СО РАН» заявилось как научная организация, подав проект «Создание теоретической и экспериментальной платформы для изучения физико-химической механики материалов со сложными условиями нагружения» под руководством академика В.М.Фомина и выиграла конкурс.  Одновременно в том же 2020 году по просьбе полпреда Президента РФ по Сибирскому федеральному округу всего за  три недели СО РАН организовало и обеспечило проведение на средства ПАО «ГМК Норникель» комплексной Большой Норильской экспедиции по исследованию причин и последствий крупной экологической аварии вблизи Норильска с участием 14-ти институтов СО РАН из семи городов. Второй этап этой экспедиции с таким же широким участием НИИ был проведен в 2021 году, сейчас идет третий этап. В текущем 2022 году также по инициативе и за счет «Норникеля» СО РАН организовало и проводит еще более крупномасштабную Большую научную экспедицию по исследованию биоразнообразия на всех территориях, от Забайкалья до Кольского полуострова, где расположены производственные и логистические объекты «Норникеля».

Сходные мультидисциплинарные интеграционные проекты с участием большого числа НИИ и вузов инициированы СО РАН также по заказам ПАО «Татнефть», ПАО «Газпром нефть», АФК «Система» и многих других крупных компаний.  Для системной работы по организации и обеспечению таких проектов в структуре СО РАН создано специальное подразделение — Центр управления проектами, а также, впервые в системе пореформенной РАН,  несколько хозрасчетных научных подразделений. 

-Сибирскому отделению удалось, несмотря на многочисленные «набеги» извне, сохранить всю доставшуюся после 2013 года в наследие от прежнего СО РАН инфраструктуру в Академгородке. Это создало прочный фундамент для внебюджетной поддержки наших научных и научно-популярных журналов, а также решения многих затратных социальных задач типа ремонта и содержания сохранившихся в ведении СО РАН общежитий и спортивных сооружений, плюс хотя бы частичное поддержание в приличном виде лесов и улиц Академгородка. Это тоже очень непросто, так как  в Академгородке сейчас семь (! — как в известной пословице) хозяев.

-Существенно расширено взаимодействие с университетами Сибирского макрорегиона, в том числе путем участия СО РАН в создании мультидисциплинарных региональных НОЦ, а также вовлечения вузов в комплексные проекты СО РАН и работу ОУСов СО РАН. Сибирское отделение постоянно взаимодействует с Минобрнауки России по экспертизе и согласованию как тематик научных исследований в региональных вузах, так и тематик вновь образуемых молодежных лабораторий. С помощью СО РАН произошло существенное обновление приборного парка ведущих вузов Сибири. Так, только НГУ за пять лет получил новое оборудование на сумму немного менее 1 млрд. рублей. Совершенно новым опытом укрепления взаимодействия университетов с научными институтами СО РАН стало создание Иркутского филиала Сибирского отделения, в самой идее которого было заложено создание такой координации на уровне субъекта Федерации.

-Развивается сотрудничество с малым и средним наукоемким бизнесом, как путем содействия в развитии новосибирского Академпарка, так и через образуемые НОЦы. Для активизации этого процесса в 2020 году в Правительство РФ была подана заявка на создание Инновационного научно-технологического центра (ИНТЦ) «Новосибирский научный центр» в формате  технологической долины в рамках закона №216-ФЗ. К сожалению, начавшаяся пандемия прервала согласование этого проекта, столь важного для развития  лаврентьевского «пояса внедрения». Тем не менее,  новая версия проектной документации  находится на стадии разработки. Для повышения эффективности взаимодействия с бизнесом СО РАН учредило новый  журнал «Наука и технологии Сибири», интерес к которому превзошел все наши ожидания.

-Активнейшим образом все пять лет работал Научный совет СО РАН по проблемам озера Байкал, доказавший свою способность на самом высоком уровне отстаивать будущее великого Озера. Заработал новый Научный совет СО РАН по проблемам экологии Сибири и Восточной Арктики.

 

Хотелось бы надеяться, что опыт,  самостоятельно приобретенный Сибирским отделением в решении многих затронутых проблем, станет использоваться и «большой» Академией наук. Именно для этого Сибирское отделение выдвинуло кандидатом на пост президента РАН одного из наиболее опытных членов нынешнего руководства  нашего Отделения — его главного ученого секретаря, директора Института теплофизики им. С.С. Кутателадзе СО РАН, члена президиума РАН академика Дмитрия Марковича.

 

Как всегда, в ходе решения многих задач выявилось множество как ожидавшихся, так и совсем непредвиденных проблем. В минувшем пятилетии абсолютно неожиданной преградой, затянувшей, но, к счастью, не поставившей крест на решении многих поставленных задач, оказалась тотальная пандемия. Она вызвала серьезный и затяжной спад в экономике страны и секвестр научных бюджетов. В результате  замедлились и научные исследования в лабораториях, клиниках, экспедициях и на опытных полях.

 

Второй тоже абсолютно непредвиденной проблемой стала обрушившаяся весной этого года тотальная экономическая, политическая и технологическая изоляция России со стороны большинства западных и ряда примкнувших к ним стран, которые и ранее «сквозь зубы» наблюдали за происходившим шаг за шагом восстановлением сил и военного и политического суверенитета России. Сибирское отделение одним из первых в РАН откликнулось на участие в решении возникших проблем путем координации научных работ для противодействия пандемии и решения вопроса восстановления технологического суверенитета России. Так, именно СО РАН с нынешнего года обеспечило полную импортонезависимость страны по стратегически важным катализаторам нефтепереработки. Многие технологические решения и предложения СО РАН переданы в РАН по 12-ти находящимся в компетенции Сибирского отделения направлениям и руководству страны для реализации.

 

Как говорят в России, нет худа без добра. Вынужденная тотальная изоляция страны  стала очень сильным стимулом для восстановления технологического суверенитета  России и созидательной роли отечественной науки и, как мы надеемся, ее величия, о чем на протяжении последних десятилетий нам приходилось только мечтать.

 

Учитывая всё это и, безусловно, рассчитывая на поддержку здравых сил общества в восстановлении роли Академии наук, к уже решенным задачам на ближайшее пятилетие следует прибавить постановку, пока в рамках существующего законодательства,  не до конца решенных ранее задач, и добавить многие новые, о которых мы, хотелось бы надеяться, еще неоднократно побеседуем на страницах и сайте «Науки в Сибири».  В частности, это касается восстановления   лидирующих позиций  не только российской науки, но и экономики  Сибири и страны в целом. Это ставит в число первоочередных задач  продолжение поиска и реализацию адекватной отечественной модели развития и использования интеллектуального потенциала страны. Россия способна вернуть утраченное научное и технологическое лидерство.  Нынешняя обстановка явно способствует этому. С нашим человеческим потенциалом, природными ресурсами, обширной территорией нет ничего невозможного, несмотря на сложную внешнеполитическую и экономическую ситуацию. У СО РАН  были  и есть все предпосылки оставаться  площадкой создания и развития новой модели управления научным потенциалом страны.

Фото ТАСС, Юлии Поздняковой, Славы Gelio Степанова (анонс)

ГПНТБ получила участок под строительство второй очереди

Крупнейшая в Сибири библиотека получила территорию площадью более 8 тыс. кв. м для строительства современного корпуса, сообщили в пресс-службе губернатора и правительства Новосибирской области. «Участок площадью 8 398 кв. м. по адресу: ул. Восход, 15 выделен территориальным управлением Росимущества под строительство второй очереди ГПНТБ СО РАН, предусмотренное проектом Академгородок 2.0», — говорится в сообщении. Уточняется, что в 2019 году эту территорию оформили под жилищную и коммерческую застройку, однако после обращения губернатора Андрея Травникова в адрес вице-премьера России Марата Хуснуллина правительственная комиссия отменила это решение.

По данным пресс-службы, существующее книгохранилище ГПНТБ заполнили на 98%, а окончательно заполнят в течение двух лет. «Новый корпус будет работать круглосуточно. Здесь установят оборудование компактного хранения, автоматизированную монорельсовую систему адресной доставки книг из разных зданий и интеллектуальную систему управления всеми системами жизнеобеспечения по технологии “умный дом”, — сообщили в пресс-службе.

В корпусе также разместятся зоны коворкинга, мультимедийный центр, отделы консервации и реставрации редких книг и рукописей, детский технопарк, цифровые лаборатории, студии видео- и звукозаписи, конгресс-центр.

По материалам ТАСС