Заправлю себя сама

Я хочу предложить вам идею кровати, которая сама будет расправлять и заправлять постель. Думаю, что такая кровать будет полезна для пожилых людей, людей с ограниченными возможностями, проживающих дома. Такая кровать будет актуальна в домах для инвалидов и престарелых людей, а также в больницах в палатах реанимации. Возможно более широкое применение такой кровати.

Устройство представляет из себя механизированную кровать, которая без вмешательства человека может готовить спальное место перед сном; застилать кровать после сна; менять постельное белье с грязного на чистое; регулировать высоту спального места; регулировать температуру спального места; ласково говорить: «Спокойной ночи» и «Доброе утро».

Кровать может управляться при помощи голосового управления, а также с сенсорного пульта.

Механизм кровати находится под спальным местом и в спинке кровати и представляет собой набор роликов, валиков и захватов, а также механизмов для поднятия и передвижения валиков. Также есть механизм подъема и опускания спального места. Основная часть роликов, валиков и захватов находится под спальным местом. Смена постельного белья выполняется по принципу смены или заправки картриджей в принтере, механизмы захватов для натяжения простыни — по принципу монтажа полотна натяжных потолков.

Картридж представляет собой вал, длиной равный длине кровати, с намотанной на него деталью постельного белья (простыня, пододеяльник, одеяло, одеяло в пододеяльнике). Эти картриджи расположены в нижнем отделении под спальным местом в определенном порядке.

Принцип работы кровати заключается в следующем: выбрать валик с нужной деталью постельного белья, при помощи механизма подъема и опускания доставить валик в нужное место и при помощи механизмов зацепов расстелить или убрать выбранную деталь постельного белья.

Описание выполнения операций приведу на примере функции «застелить кровать после сна».

1. Подается команда «застелить кровать».

2. Из боковой спинки механическая рука убирает подушку со спального места, укладывая ее в отсек.

3. Спальное место поднимается до уровня верха спинки кровати, одновременно с ним выезжает валик на спинке кровати.

4. Валик захватывает и наматывает на себя пододеяльник, механизм опускает этот валик вниз, поднимает валик с покрывалом.

5. Четыре зацепа снизу захватывают углы простыни и по принципу натяжения потолочного полотна натягивают простыню и закрепляют ее снизу матраца.

6. Другие два захвата (телескопические) захватывают покрывало на валике и разматывают его на матрац.

7. Спальное место опускается на место.

Для выполнения функции «менять постельное белье с грязного на чистое» потребуются дополнительно четыре картриджа: два пустых и два с чистыми деталями постельного белья.

Функция регулировки температуры спального места осуществляется при помощи нагревательных элементов в матраце.

В заключение хочу сказать следующее. Если бы такая кровать существовала, то она была бы необходима и интересна не только людям, нуждающимся в ней, но и людям, которые не очень любят или не всегда успевают утром заправить постель.

  

Иван Суслин, I место (лицей № 28, 7-й IT-класс)

  

Подводный дрон — ЭПДИС «Сомик»

 

В современном мире человеку для исследований, изучений и открытий нужны помощники, облегчающие ему работу. Для исследовательских целей были созданы дроны. В настоящее время более популярны воздушно-наземные дроны, в то время как подводные дроны только набирают популярность.

На дне большинства водоемов скапливается огромное количество мусора и случайно выброшенных вещей, которые, казалось бы, уже не достать. Также на дне могут находиться археологические находки, ранее неизвестные виды флоры и фауны.

Современные дроны-помощники не могут, к примеру, достать мусор или потерянную вещь со дна, на месте определить вид подводного обитателя или сразу определить ранее неизвестный вид животного мира, обнаружить места скопления подводных газов, на месте выполнить быстрый химический анализ среды. Для этого нужно обязательное участие человека и довольно большое количество времени.

Подводный дрон — ЭПДИС (экспериментальный подводный дрон исследователь-собиратель) «Сомик» позволит сократить время исследований и оптимизировать работу людей.

Назначение: работы на малой глубине (до 150 метров).

Функционал: поиск и обнаружение объектов; идентификация объекта на месте; захват и подъем объектов / взятие проб; химический анализ окружающей среды; детальное исследование дна; дистанционное управление дроном.

Преимущества: беспроводная система управления; дистанционное управление дроном с устройств на ОС Android; небольшой размер (ДШВ 30 х 40 х 20 см); многофункциональность; мобильность (мощный мотор); обогрев и охлаждение (чтобы в холодной воде дрон не переохлаждался, а в жару не перегревался); автономность (емкий аккумулятор, наличие на борту мини­лаборатории, емкостей для сбора материала).

Области применения: работы экологической направленности; археологические раскопки; научно-исследовательская деятельность; военное дело; помощь в раскрытии преступлений; геологические исследования; исследование водоемов других планет.

ЭПДИС «Сомик» очень многофункционален, поэтому будет полезным помощником человеку. Сам он в диаметре небольшой, но вмещает в себя емкий аккумулятор, подводную камеру и камеру-сканер, позволяющую сканировать рельеф дна и находить объекты, мини-лабораторию, производящую химический анализ окружающей среды, два манипулятора с сетчатым захватом, металлоискатель, четыре мощных мотора, терморегулятор и мощный Wi-Fi-приемник, чтобы управление дроном шло без проблем.

Сам «Сомик» будет управляться через специальное приложение на телефоне, планшете или компьютере либо же на специальном пульте управления. Пользователь будет видеть всю картину в целом, также ему будет показываться дополнительная информация о состоянии дрона, работе его систем, его местоположении, его действиях, по желанию пользователя — о видах морских обитателей и химическом составе воды.

Сегодня дрон должен проверить химический состав воды на содержание вредных веществ и достать с глубины 25 метров потерянный золотой браслет. Работа дрона будет производиться в следующем порядке: пользователь заходит в приложение управления дроном, смотрит на все параметры и состояние дрона, если состояние дрона удовлетворительное, и он готов к погружению в воду, пользователь опускает дрон в воду (не меньше 40 см от дна) и начинает управление им. Дрон начинает свою работу и заводит четыре мотора: два горизонтально и два вертикально расположенных для удобного перемещения в воде, близко ко дну. Далее дрон, управляемый человеком, плывет на определенную глубину, берет пробу воды, пока он ищет браслет камерой­сканером, выполняется химический анализ воды. Дрон нашел потерянный браслет, пользователь приводит в действие сетчатые манипуляторы, они захватывают объект, песок же сыплется обратно на дно. «Сомик» направляется обратно, химический анализ воды завершен, вода пригодна для плавания и потребления. Дрон возвращается к пользователю и прекращает работу. Пользователь достает дрон из воды, забирает браслет, проверяет состояние дрона и выключает его.

Считаю, что применение таких устройств позволит человеку расширить возможности работы на небольшой глубине, упростит научно-исследовательскую деятельность.

 

Ольга Кашкарова, II место (лицей № 28, 7-й IT-класс)

 

Магнитная транспортная система   

С момента создания транспортных систем люди использовали для перевозок наземные, подземные и высотные пространства. Однако в последние десятилетия в связи с ростом численности населения и стремительной урбанизацией системы общественного транспорта и грузоперевозок испытывают огромную нагрузку, которая ложится на плечи органов власти и напрягает экономику. Общепризнано, что в долгосрочной перспективе нынешний рост использования личных автомобилей представляет серьезную угрозу для местных сообществ и окружающей среды, необходимы радикальные изменения в транспортной политике. Устойчивая транспортная политика — это политика, в которой социальные, экономические и экологические затраты и преимущества альтернативных видов транспорта сбалансированы таким образом, что качество жизни не снижается ни для настоящего, ни для будущего сообщества. Средства передвижения, основанные на магнитной левитации, могут в скором времени завоевать и изменить нашу жизнь, обеспечивая более быстрое, безопасное и энергоэффективное передвижение. Могут ли они изменить то, как мы выбираем место жительства, и как крупные расстояния можно преодолевать быстрее и чище?

Для решения таких транспортных проблем может подойти магнитная левитация, или маглев, — это название технологии, лежащей в основе ховербордов и сверхпроводниковых поездов. Она основана на генерации противоположных магнитных полей, которые отталкивают друг друга, противодействуя гравитации, тем самым поднимая намагниченные предметы от земли. Магнитную левитацию можно использовать в транспортных средствах всех размеров: от индивидуальных ховербордов до скоростных поездов с большой вместимостью. Ховерборд (от англ. hover — парить, board — доска) — это свободно плавающая в воздухе доска, на которой летает человек, стоящий вертикально на небольшом расстоянии от земли. Хотя строительство инфраструктуры высокоскоростных поездов маглев будет стоить достаточно дорого, эксплуатация и обслуживание поездов маглев обойдется дешевле, чем традиционных высокоскоростных поездов, самолетов или междугородних автобусов. Системы маглева могут работать на очень высоких скоростях практически без износа и поэтому более экономичны в эксплуатации, чем колесные или рельсовые системы скоростного транспорта, которые требуют регулярного интенсивного технического обслуживания. Принципиальная свобода от механического разрушения является одним из основных преимуществ высокоскоростных систем маглева. Маглев — единственная рельсовая транспортная система, в которой практически отсутствует механическое трение во время работы. В системе маглева все весовые, двигательные и боковые направляющие силы транспортного средства будут бесконтактно передаваться на рельсы, включая тормозные силы. В результате затраты на техническое обслуживание некоторых систем маглева составят лишь малую часть от затрат на обслуживание традиционных систем (колес, рельсов). В традиционных системах колеса и рельсы со временем изнашиваются. Кроме того, образующийся на поверхности рельсов песок приводит к истиранию головок рельсов.

Поскольку системы магнитной левитации могут начать вводиться в эксплуатацию по всему миру, вопросы, связанные с этими новыми транспортными технологиями, будут возникать естественно и неизбежно, особенно тогда, когда цена на нефть растет. Это повысит осведомленность о вариантах транспортной инженерии, смягчении последствий пробок, улучшении политики землепользования и энергетики. Системы маглева следует рассматривать и оценивать в контексте уже существующей инфраструктуры, имеющихся ресурсов и будущих потребностей общества. Рассматривая только перспективы и барьеры технологий маглева, без учета соответствующего контекста, невозможно обеспечить реалистичное, полезное транспортное решение для будущего.

Варвара Молчанова, III место (школа № 13)

Какой технологии не хватает человеку сегодня: мусоровоз, сортирующий мусор 

Утилизация мусора — одна из важнейших проблем нашей страны. В настоящее время мусор размещается на открытых полигонах, как, например, в Новосибирске: полигон ТБО. Некоторый мусор можно переработать. На завод переработки приезжает мусоровоз и вываливает всё на конвейер. А потом роботы и люди сортируют этот мусор и тратят на это приличное количество времени. И мне в голову пришла такая идея: что, если сделать мусоровоз, который сам будет сортировать мусор. То есть он будет загружать в себя мусор из мусорного контейнера и рассортировывать: стекло в отдел со стеклом, пластик в отдел для пластика, пищевые отходы в отдел для них и так далее. Когда он приедет на завод по переработке мусора, то заедет на платформу и выгрузит мусор в специальные отсеки через дверцы в днище корпуса. По этим отсекам уже весь рассортированный мусор поедет в печи для переплавки, а пищевые отходы и природный материал могут использоваться, например, в полях как удобрение или сжигаться в печах ТЭЦ.

Его плюсы:

1. Сократит выброс мусора в окружающую среду и улучшит ее состояние.
2. Экономия времени на рассортировку.
3. Вторичное использование отходов способствует сохранению природных ресурсов.
4. Развитие дополнительных отраслей промышленности по переработке мусора.

Андрей Стафиевский, III место (лицей № 28, 7-й IT-класс) 

Фото (групповой портрет) Юлии Поздняковой, «Наука в Сибири», рисунок Алексея Липатова

В ближайшее время на территории Новосибирска благодаря федеральным средствам предстоит реализовать несколько проектов в культурной сферы. Это стало возможным в результате включения культурных объектов в соответствующие федеральные проекты. Об этом сообщил глава города Анатолий Локоть.

В рамках реализации программы «Академгородок 2.0» будут выделены средства на строительство здания для музыкальной школы по улице Терешковой в Советском районе в течение ближайших 3 лет. « Состоялось долгожданное решение о получении финансирования на строительство музыкальной школы в Академгородке, — говорит глава города. — Было много обращений жителей. Сегодня музыкальная школа вынуждена ютиться в полуподвальном помещении, ей здание необходимо».

Отметим, что проектно-сметная документация для строительства музыкальной школы на улице Терешковой была разработана еще восемь лет назад. Общая площадь здания составляла более 4 тысяч кв. м. В нем предполагалось разместить 50 учебных классов и концертный зал на 350 человек.

Второй объект, упомянутый мэром — реконструкция Музея космонавтики на улице Советская, в котором жил один из из основоположников отечественной космонавтики Юрий Кондратюк. «Здание сейчас находится в аварийном состоянии. Требуется строить его заново, вернее, проводить его реконструкцию, — пояснил Анатолий Локоть. — Мы получили возможность войти в проект благодаря поддержке, в том числе и наших космонавтов. В частности, хотел бы выразить благодарность дважды Герою Советского Союза Владимиру Джанибекову, который возглавляет ассоциацию музеев, посвященных космической тематике».

Объем финансирования на музыкальную школу и музей Анатолий Локоть не уточнил.

По материалам издания InfoPro54

 

Эскизное проектирование за свой счет провела строительная компания (группа компаний) «D54». Собранная ей команда представила краткую историю территории, детально развернула ее текущую структуру и состояние, сообщила о возможностях преобразования в городской парк.  Речь идет о линейной зоне отдыха по всей длине бывшей, но местами сохранившейся, железной дороги от станции «Сеятель» до территории торгового комплекса «БыстроМолл». Ее протяженность — около 2,5 километров, общая площадь потенциального парка — примерно 13 гектар. На этом пространстве, с одной стороны, есть захламленные участки, требующие радикального вмешательства. С другой же стороны, как рассказала эксперт мэрии кандидат биологических наук Светлана Гижицкая, помимо сорных видов вроде клена ясенелистного (известного как американский), здесь встречаются достаточно редкие и эстетически привлекательные деревья: липы, ясень, черемуха Маака, хвойные породы. Интересен в рекреационном плане открытый участок ручья между улицей Российской и жилым комплексом «Виванова», рядом с водоемом сохранился фрагмент пойменного луга.

В обсуждении активно участвовало около 100 человек, включая трех депутатов новосибирского Горсовета и одного — Государственной думы РФ. После выступлений разработчиков и экспертов собравшиеся распределились по командам и в группах сформировали своё видение этого пространства в будущем, затем каждая группа представила свои наработки остальным.  Предложения исчислялись многими десятками. Наиболее общие и серьезные из них сводились к следующим:

– присоединение к площади проектируемого парка территории сквера с общественным центром, запланированной между улицами Российская и Демакова;

– увязка парка (территориальная и концептуальная) со знаковыми соседними объектами: Музеем железнодорожной техники и Академпарком, что задает смысловую ось «от Транссиба до технологий XXI века»;

– формирование живой изгороди по периметру парка (высота и растительное  наполнение могут варьироваться), что создает эффект портала — перехода из микрорайона «Щ» в другое пространство, из обыденности в приятное и необычное;

– использование пространства парка не только для чисто рекреационных активностей, но и для просветительских целей и интеллектуального развития (интерактивные квесты, увязанные с историей и современностью Академгородка, малые архитектурные формы с использованием эффектов виртуальной и дополненной реальности и т.д.);

Кстати, будущее название парка пока под вопросом. Проектанты представляли свои наработки под названием «Чербузы», исходя из истории одноименной деревни и ручейка, от которого на поверхности осталось около 100 метров. Но многим участникам семинара оно показалось неблагозвучным.  Архитектор Юрий Чаплыгин предложил название «Ща_стье» (в различном написании), отталкивающееся от микрорайона «Щ», другая группа жителей  — «Машина времени», исходя из прозвучавшей идеи познавательного маршрута «от Транссиба до Академпарка». В итоге на сайте мэрии будет организовано открытое голосование за варианты названия нового парка.

 
Теперь к февралю-марту проектировщики, опираясь на результаты обсуждения, доработают концепцию проекта, результат представят жителям. На этом завершится этап эскизного проектирования. Что же до реализации замысла, то, по словам депутата новосибирского Горсовета Натальи Пинус, уже сейчас идет обсуждение выделения бюджетных средств на разработку следующего этапа проектирования. «Более того, не исключено, что и реализация не за горами, — пишет она в своем блоге. — Есть шансы, что на это будут выделены средства регионального бюджета».

Соб. инф.

Фото Светланы Гижицкой

Столицы всего сущего

Я исследую столицы много лет, написал на эту тему пару книжек, объездил множество городов в России и за рубежом. И поделюсь выводом — столицей может стать любое место.  Была бы дебютная идея и ее сторонники, а ресурс для воплощения важен, но вторичен. В каждом городе я пытаюсь спросить: «Вы можете называться столицей?» И всегда ответ положительный — «столица огурцов», «столица горнолыжников», «столица Валдая», «столица вторая, третья, западная, северная, европейская, арктическая, уральская, сибирская». И так до бесконечности. Мы видим совершенно разное употребление слова «столица»: столица какой-то территории или какое-то иерархическое место, либо же столица — лидер определенной  отрасли/деятельности, наконец, столица какого-либо образа (об этом чуть ниже).  

Но давайте заметим, что почему-то именно для российского менталитета, для российской локальной идентичности понятие «столицы чего-то-там» оказалось очень впору. Вокруг него многие пытаются, по крайней мере, выстраивать региональную карту. И у некоторых очень хорошо удается. Причем, поверьте, это не связано ни с вливаниями федерального бюджета, ни с величиной города, ни даже с его действительным лидерством в чём-либо. 

Вспоминания бывшего регионального зам. министра:

«В 1990-х я присутствовал на совещании у губернатора Вологодской области. Обсуждались понятные для того времени проблемы: нет денег на зарплату, не хватает топлива, учителя и врачи разбегаются… И тут встает мэр Великого Устюга и говорит — а давайте сделаем у нас столицу Деда Мороза! На него посмотрели как на сумасшедшего. А он на самом деле стихийно осознал силу регионального маркетинга. Подсмотрел идею местного предпринимателя, построившего коттедж Деда Мороза и принимавшего там гостей в Новый Год — и распространил ее на весь город. И выстрелило! Теперь каждый ребенок знает, откуда к нему приедет дедушка с подарками».

Есть другие очень симпатичные столицы в России, которые родились просто из движения людей на месте. Еще один хороший пример — это Мышкин, мышиная столица России. Название городка на Волге (Ярославская область) решили обыграть в интересах локального маркетинга. То ли вытащили из небытия, то ли сами выдумали легенду о мыши, разбудившей великого князя и тем самым спасшей от укуса подползшей змеи — и пошло-поехало. Музей мыши, сувениры, заведения, экскурсии туристов со всей России и из-за рубежа.

Но всё же следует развести  просто региональный бренд и региональный столичный бренд. Просто бренд выстраивается на идее, что это место в чём-то лучше или хотя бы примечательнее других. Когда мы говорим «столичный бренд» — это что-то похожее. Но тут добавляется очень важный оттенок — «главный по…» или «главный в…» Давайте подчеркнем это слово. В идее столичности заложено не только «лучшее», но и «главное».  Не обязательно административно, но обязательно в чем-то главное. На многих европейских языках слово «столица» происходит от латинского caput, «голова». Голова, глава, главный — здесь.

Итак, при добавлении в региональное брендирование идеи столичности  появляется тема главенства, первенства. Для того чтобы быть лучше, не нужно формализованное ранжирование.  Достаточно постулировать, например, что тульский пряник — он лучше всех, самый вкусный. Но Тула как столица пряников — уже совсем другая история. Это значит, что в некоторой пряничной стране (отрасли, иерархии) она занимает главное положение.

Идея выстраивания регионального/локального маркетинга через провозглашение столичности в чем-либо — работает почти без сбоев. А успех регионального маркетинга — это инвестиции, это развитие туризма и всей индустрии гостеприимства, это рейтинги и много что еще. Разбуди меня ночью и спроси: где студенческая столица России? — автоматом назову Томск. А почему Томск? Всплывет где-то прочитанный максимум студентов на N душ населения, хотя на самом деле это не так. Ну и что? Именно Томск взял и носит столичную корону. И во многом благодаря этому здесь, а не где-либо еще, реализуется сегодня амбициозный проект Большого университета как консорциума и кампуса одновременно.

То есть в парадигме регионального маркетинга можно абстрагироваться от того, как в действительности существует и развивается Академгородок, что этому развитию содействует и что его тормозит. Важно поместить Академгородок в некоторую обертку столичности, которая, может быть, поможет этому развитию. Здесь разговор не про сущность, а про фантик. Но такой фантик в современном мире, оказывается, важен, мы это видим. И в этом аспекте тот факт, что в Академгородке в последнее время стал прогрессировать именно научный туризм — весьма обнадеживает.

Столицы формальные и ментальные

Если раскроем словарь на слове «столица», то прочтем про «место расположения органов государственной власти». Перекликается с этимологией этого слова в русском языке, происходящего от «стол» как «правление», «княжение» (получил от отца рязанский стол — это не про мебель), из этого же корня слово «престол».  Но такое определение узко, оно относится только к столицам стран и иных управляемых территорий.  Тогда научной столицей пришлось бы просто называть город, где находится Миниобрнауки РФ. А Санкт-Петербург — юридической, поскольку туда переехал Конституционный суд. Но люди подразумевают под столицей нечто другое. Что же тогда столица?

В наших исследованиях мы выяснили, что для россиян столица — не про органы, структуры, институции и так далее. Здесь важно, что люди воспринимают это место в качестве точки власти, ее пространственного воплощения. Мы даже иногда сокращаем в обиходной речи — говорим «Кремль решил», «позиция Кремля». В этом случае нас совершенно не интересует — прошло событие в Кремле или за его стенами.  По правде говоря, в Кремле почти никакие решения не принимаются. Но вы не услышите и не прочитаете про «намерения Ново-Огарева», или «Старая площадь взяла паузу». Нет, мы говорим «Кремль», потому что нам важнее символ власти, а не ее локация. Это очень четко прорисовано в повести «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева, лирический герой которого движется по замысловатым, иногда не очень осознаваемым, траекториям — и всегда оказывается у стен Кремля. Куда не стремись, упрешься во власть, и Кремль — ее символ, а не вместилище.

Совсем другой образ пространства власти, кстати, сформировался в западных столицах. Даунинг-стрит, 10 (кабинет министров Великобритании) или Елисейский дворец (резиденция президента Франции) не доминируют в ландшафте.  Даунинг-стрит в Лондоне — маленькая неприметная улочка. Елисейский дворец тоже сложно обнаружить случайно. Невозможно просто гулять по Парижу, по центральным улицам, и найти президентское здание. И Белый Дом в Вашингтоне — едва ли не самый безликий во всём городе. Но власть в Европе и Америке  воплощена прежде всего в парламентах: Бурбонский дворец, Вестминстерский замок, Капитолий. Вот эти здания непременно  будут на холмах, либо в готическом или в античном стиле, они непостижимым образом станут возникать на пути гуляющих людей. В камне и на карте воплощена другая политическая культура, которая подчеркивает разделение властей и их соотношение. Как бы на полях замечу, что российские медиа в отношении архитектурных символов власти Запада демонстрируют «кремлевский» подход: читаем и слышим про «политику Белого дома» или «демарш Елисейского дворца».

То есть столица субъективная, столица в человеческом понимании — это не столько локация власти, сколько ее некоторый символ в ландшафте. Поэтому идея переместить Минобрнауки РФ или Президиум РАН в новосибирский Академгородок не представляется продуктивной. Как, кстати, и периодически муссируемая тема переноса столицы всей России из Москвы в другой город или специально для этой цели построенный «административный гринфилд». Опыт Индии, Мьянмы, Малайзии и других стран четко показывает, что государственную бюрократию можно разместить где угодно, но население и тем более иностранцы будут упорно считать столицами другие города.

Столица как национальный нарратив

Обозначу другое слагаемое столичности, которое намного более важно для Академгородка — столица всегда является собирательным образом государства, нации, сообщества. Столица нацелена и распространяется на всю зону своего влияния, а не только на самое себя. Столичный университет — это университет не городской и не региональный, это университет всей страны.  Большой (и не только) театр — не московский, а российский. Даже новогодняя елка в Москве — «главная елка страны».

 Отдельной строчкой про памятники. В столицах они, как правило, воздвигаются не столько выдающимся горожанам, сколько культовым фигурам национального масштаба. Поэтому в Москве вполне естественно выглядят статуи Владимира Красное Солнышко, Александра Невского, Богдана Хмельницкого и так далее. В новосибирском же Академгородке увековечены только работавшие здесь ученые — академики М.А. Лаврентьев, В.А. Коптюг и Д.К. Беляев. Но если здесь мыслится научная столица — то не Новосибирской области, не Сибири, а всей страны. Такая амбиция требует памятников величайшим ученым России и СССР — например, М.В. Ломоносову, Д.И. Менделееву, В.И. Вернадскому и далее, список подсказывают портреты в большом зале президиума СО РАН.

То же самое скажу о событийном поле — форумах, конференциях, выставках и так далее. Их звучание, если есть столичные претензии, должно быть не региональным, а общенациональным. Потому что столица выступает в некотором роде нарративом, рассказом общества, нации о самом себе. Если нарратив схлопывается, если его фокус сужается — извините, это не столица. Когда я приезжаю в Иркутск на конференцию в нежно любимый мной Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН (таких в России всего два), все доклады будут про Сибирь (про Восточную Сибирь, про всю Сибирь, про Дальний Восток, максимум  про Азиатско-Тихоокеанский  регион). То есть Институт географии Сибирского отделения РАН почему-то сразу выставил для себя сугубо регионоведческую  рамку. Вот московский Институт географии РАН не будет себя ни в коей мере сужать тематически.  Там даже не придет в голову ограничивать повестку Европейской Россией потому, что за Уралом есть другой институт. А в регионах такое самоограничение существует как данность: раз мы там живем в Воронеже — так и будем изучать Черноземье.  Причем никаких требований свыше на этот счет нет, люди локализуют охват по своей инициативе. И это не позволяет, естественно, поднять нарратив на уровень столичности.

Тому, что столица является национальным нарративом, есть и доказательство от обратного. Когда мы посещаем главный город некоторой страны, у нас возникает ощущение знакомства со всей этой страной. Представьте, два человека поехали во Францию. Один был в  Париже, другой — в Марселе. Потом мы у них спросим: «Хорошо ли ты почувствовал Францию?» Тот, который побывал в Париже, вероятнее скажет «да», чем тот, который съездил в Марсель. В Марселе он узнает про Марсель, но не про Францию. А в Париже он узнает и про Париж, и про Францию. И это, повторимся, не имеет никакого отношения к расположению органов государственной власти. Например, в Нидерландах они все сосредоточены в Гааге. А столицей воспринимается Амстердам. Потому что весь исторический, культурный, символический нарратив о Голландии — именно там.

И если мы позиционируем Академгородок как  научную столицу России, то его нарратив однозначно должен быть обо всей российской науке, Академгородку следует научиться ее репрезентировать.  По аналогии с Парижем или Амстердамом: если человек приедет в будущий Академгородок,  он вернется с ощущением знакомства со всей наукой. Российской  как минимум.

Столица как вершина иерархии

Столица принципиально отличается  от просто лучшего-в-чем-то-города тем, что стоит на определенной иерархической позиции в отношении других городов и территорий.  Столица есть только тогда, когда есть нестолица, периферия, регионы, назовем как угодно. Главное — существование мест, которые как бы «под столицей». Речь идет не только об административном управлении, а, шире, о влиянии на определенные территории и субъекты. Мы со студентами разбираем страны мира и их столицы. Доходим, например, до Ватикана. И они мне все кричат: «Ватикан – столица Ватикана». Или «Сингапур — столица Сингапура». А я отвечаю «Где же тогда не столица Сингапура?» Можно, конечно, сказать, что римский квартал Ватикан — столица государства Ватикан. Но это абсолютно бессмысленная фраза. Потому что столица существует только тогда, когда есть не столица, когда есть нечто другое в иерархической связи с ней. В случае Академгородка как бренда «научная столица России» речь, конечно же, не об административном подчинении ему других академгородков и подобных поселений.  «Подчинение» понимаем как следование, трансляцию принципиальной схемы и определенных практик.  Сегодня есть люди, гордящиеся тем, что концепт новосибирского Академгородка перенимали за рубежом — например, в японской Цукубе.  Но это не делает его актуальной научной столицей Российской Федерации, поскольку «почкование» академгородков завершилось в 1980-х, и сегодня ничего подобного не наблюдается даже в частностях. Ну, скажем, в новосибирском Академгородке есть Клуб межнаучных контактов, но еще-то где?

Столица является таковой, когда «нестолица» ее воспринимает в качестве столицы, и воспроизводит ее архетип. В столице создается некоторый собирательный образ, который подхватывает, копирует и развивает условная периферия. Опять же пример из нашей науки. В столице декларируют поворот на Восток, и в вышеупомянутом географическом институте СО РАН начинают это явление исследовать в форсированном режиме. Или в градостроительном разрезе: «Ура, у нас будет ледовая арена, как в Москве. Нет, даже лучше!» Но смотрим всё равно на Москву, а не на Кострому или Хабаровск. Почему некогда Париж, а теперь, скорее, Милан считается мировой столицей моды? Потому что именно этой моде, этим трендам  следуют остальные.

То есть «нестолица» воспроизводит столичные паттерны, она копирует и достраивает нарративы и образы, которые создаются в столице. И тем самым создает, на самом деле, определенное иерархическое подчинение.  Следовать — значит, признавать первенство, главенство, в нашем контексте — столичность.  Это то, о чём в мировом масштабе много пишут последователи постколониальной теории: кончился политический и отчасти экономический колониализм, а культурный остался. Не секрет, к примеру, что по сей день молодежь бывших колоний стремится получить образование в университетах прежних метрополий.

Напомню предыдущий тезис: столичность является таковой не на бумаге, а в массовом сознании. И за это признание идет конкуренция. Политической столицей России де-юре и де-факто является Москва, это общепризнано. Но название «культурная столица» приросло к Санкт-Петербургу точно так же как студенческая — к Томску. Стремление к столичности — это всегда конкуренция дискурсов, конкуренция за, скажем упрощенно, народное признание.  И конкуренцию за образ научной столицы невозможно выиграть ни кабинетными интригами, ни соцопросами, как было с «третьей столицей России». Титул получила Казань, но кто об этом помнит сегодня за пределами Татарстана? К тому же признание не является незыблемым абсолютом — это процесс диалога, сравнения, спора с другими центрами, а не декларация или рескрипт о том, что новосибирский Академгородок — научная столица России.  И не опрос общественного мнения, не анкетирование ученых или студентов. Если образно, это привычные слова диктора: «В Омске ясно, плюс десять, в Тюмени туман, плюс пять-семь, в научной столице России осадки в виде дождя и мокрого снега, ноль-минус два».

Подготовил Андрей Соболевский

По материалам выступления И. Окунева на мероприятии по научной дипломатии, проходившем в Академгородке 11-14 октября 2022 г. при поддержке Фонда Горчакова

Фото Маргариты Виллевальд, Михаила Тумайкина, Regnum и из открытых источников

На фоновом снимке под заголовком — город Бразилиа, официальная столица Бразилии.

Интегратор создания станции был определен в соответствии с положениями Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд». Общая стоимость контракта составляет 1,15 млрд. рублей.

 

«СКИФ — проект, для реализации которого хватит задач научным и промышленным коллективам из разных регионов России. И мы рады, что теперь в него включились наши коллеги из Томского политехнического университета. Работая над станцией для СКИФ, ТПУ делает вклад как в ближайшее будущее, так и в дальнейшую перспективу, ведь в России будут создаваться и другие установки мегасайенс. Таким образом, СКИФ выступает флагманским проектом, на котором отрабатывается очень широкий спектр технологий и вокруг которого формируется сообщество научных и высокотехнологичных организаций, способных решать подобного рода задачи», — отметил директор ФИЦ ИК СО РАН академик Валерий Иванович Бухтияров.

 

Основная тематика станции — изучение сверхмалых объектов (микро- и наноуровень). На этой станции будет в полной мере задействован тот параметр Сибирского кольцевого источника фотонов, который позволяет причислять его к поколению 4+ — рекордно яркий электронный пучок с эмиттансом 75 пм∙рад. Именно это позволяет сфокусировать максимальный поток фотонов даже на очень маленький исследуемый образец и определить его характеристики с предельной точностью. Станция будет приспособлена и для диагностики электронного пучка в накопителе (прецизионное экспериментальное измерение размера источника и эффективного эмиттанса). На станции будут использоваться такие методы, как рентгеновская микроскопия и микротомография, совмещенные с высокоразрешающим сканирующим рентгенофлуоресцентным анализом и структурными исследованиями кристаллов под высокими давлениями.

 

Эти исследования необходимы в науках о Земле: на станции ученые будут изучать процессы глубинного минералообразования и рудообразования, механические и термодинамические свойства мантии Земли и их связи с сейсмичностью и вулканизмом. Также станция позволит проводить исследования глубинных процессов, приводящих к формированию и изменению магнитного поля Земли и других планет, а также моделировать состояния вещества в недрах планет-гигантов и экзопланет. Кроме того, здесь могут быть решены задачи материаловедения в части поиска новых сверхтвердых, высокоэнергетических и других функциональных материалов, а также модификации функциональных материалов в условиях высоких давлений и температур.  

 

Описанные задачи могут носить как фундаментальный, так и прикладной характер. Так, исследование металлов платиновой группы на станции «Микрофокус» ЦКП СКИФ будет важно как для понимания процессов формирования мантии Земли, так и для оценки перспективности рудных месторождений. Концентрации и размеры частиц металлов этой группы, как правило, слишком малы (свыше 3 г м на тонну считаются промышленным месторождением), чтобы их можно было обнаружить с помощью обычных аналитических инструментов. Еще одно преимущество синхротронных исследований на станции «Микрофокус» — неразрушающее воздействие на образцы. Следовательно, возможно изучение самых уникальных объектов. Также важны перспективные исследования на экспериментальной станции «Микрофокус» для задач биомедицины и археологии.

 

«Создание Сибирского кольцевого источника фотонов в Новосибирске — вызов для российского научного сообщества и площадка мегасайнс, не имеющая аналогов в мире. Для нас участие в проекте — большая честь и ответственность. Томский политех взаимодействует с коллегами из проекта СКИФ и прорабатывает тему синхротронных методов более двух лет. ТПУ имеет большой опыт по рентгеновскому инжинирингу, управлению синхротронными и импульсными пучками. В самое ближайшее время завершатся работы по эскизному проектированию будущей установки и созданию прототипа образца — компьютерной модели с высокой детализацией», — сказал ректор ТПУ, член Научно-координационного совета СКИФ кандидат технических наук Дмитрий Андреевич Седнев.

 

Партнерами ТПУ в создании научно-экспериментального оборудования станции стали Новосибирский государственный технический университет (НГТУ НЭТИ), Институт физики микроструктур РАН и Институт геологии и минералогии им. В. С. Соболева СО РАН.

 

По материалам пресс-службы ЦКП СКИФ

— Ваш институт входит в группу подразделений, которые обиходно продолжают называть «новыми факультетами». Насколько медицинское образование (о журналистике, праве и прочем не говорим) соответствует миссии НГУ?

— Медицина — изначально университетская дисциплина. В университетах средневековой Европы она присутствовала в первоочередном порядке вместе с теологией и юриспруденцией, остальные науки варьировались. Практически с таким же тривиумом в 1755 году открывался Московский университет: философия, право, медицина. Её же изучали в первом в Сибири Томском императорском университете, причем медицинский факультет в момент его основания в 1888 году был первым и целые десять лет единственным. Специализированные медицинские институты в нашей стране появились только в 1930 году. Начиналась индустриализация, здравоохранение ставилось на конвейер, «кадры решают всё» и так далее.  Требовались специалисты, тем более что врачебный корпус сильно поредел в ходе гражданской войны и последующих событий. Поэтому медицинские факультеты вывели из состава университетов в отдельные вузы и переподчинили их Наркомздраву, а там, где не было университетов (в Новосибирске, например) — создали с нуля.

В конце прошлого века начитается обратное движение: медицина, не в ущерб специализированным «кузницам кадров», начинает возвращаться в классические университеты. В 1992 году воссоздан медицинский факультет МГУ имени М.В. Ломоносова (так сказать, возвращение на историческую родину), в 1996 году такой факультет открывается в Санкт-Петербургском университете.  Причиной этого ренессанса стало стремительное развитие медицины за счет взаимодействия с другими областями знания. Стало практически  невозможным вырастить современного медика (тем более, медика-исследователя) без курсов и практик по физике, химии, молекулярной биологии, генетике и так далее. Эти курсы были и в медицинских институтах, но в недостаточном объеме, и не везде были квалифицированные преподаватели. Логичным было восстановление медицинского образования в их «естественной среде обитания» — классических университетах, где есть квалифицированные преподаватели по указанным наукам.

В настоящий момент медицинские факультеты работают более чем в 40 российских университетах, и около 20 % дипломированных специалистов-медиков составляют их выпускники. При этом только в шести городах России такие факультеты сосуществуют с медицинскими университетами Минздрава. Это Москва, Санкт-Петербург, Казань, Екатеринбург, Владивосток (Дальневосточный федеральный университет на острове Русском). И Новосибирск.

— С остальными городами ситуация понятна. Или «научно-образовательный гринфилд», как во Владивостоке, или восстановление медицинского образования в сильнейших классических университетах с давними традициями и школами. Но почему Новосибирск? Ведь НГУ — сравнительно молодой, он изначально создавался как образовательный симбиот Сибирского отделения Академии наук. Почему, при наличии в городе медуниверситета, здесь начали развивать медицинское направление?

— Потому что медицина — такая же наука, как математика, физика, биология и так далее. И первая попытка организовать в НГУ медицинское образование была предпринята еще в начале 1960-х годов. В новосибирский Академгородок был приглашен известный кардиолог Евгений Николаевич Мешалкин, и по его инициативе на факультет естественных наук (ФЕН) НГУ отобрали самых успешных студентов-медиков Новосибирска и Томска. Открывается не врачебная, а, скорее, медико-биологическая специализация, но существует недолго. Вскоре случается многократно описанный в мемуаристике конфликт, и Е.Н. Мешалкин со своей командой переходит из академического сектора в Минздрав.

Тридцать лет спустя, в 1996 году открывается медико-биологическое отделение ФЕН. Теперь процесс идет по восходящей и без сбоев. В 2002 году наш университет получает государственную лицензию на ведение образовательной деятельности по специальности «лечебное дело». 2003/2004 учебный год становится первым для уже чисто медицинского отделения ФЕН, которое в том же 2003-м выделяется в отдельный факультет. Так что «новый факультет» — понятие относительное, мы готовимся отметить двадцатилетие. Еще одна важная юридическая процедура прошла в 2009-м: аккредитация университета по специальности «лечебное дело», после чего состоялся первый выпуск специалистов с официальным правом на врачебную деятельность. Наконец, в 2016 году в НГУ произошел ряд внутренних слияний — из двух факультетов, психологии и медицинского, образовался Институт медицины и психологии.

Сегодня он состоялся как конкурентоспособный центр подготовки специалистов-медиков на современной, серьезной научной основе.  В первые три года обучения студенты (у нас их на потоке свыше 60 человек), помимо предусмотренных стандартом клинических дисциплин, изучают химию, физику, генетику, молекулярную биологию, проходят расширенный курс английского языка. То есть базовое образование приближено к тому, которое получают студенты-биологи, занятия проходят здесь, в университете.  И этим 60-ти студентам преподают шесть членов РАН, 39 докторов и 54 кандидата наук! Следующие три года наши студенты в основном практикуются в клинических учреждениях. Новосибирск ими исторически очень насыщен. Это и федеральные центры Минздрава (такие, как НМИЦ им. Е.Н. Мешалкина), и условно «академические» (в подведомстве Минобрнауки, например ФИЦ фундаментальной и трансляционной медицины), а также госбюджетные и частные клиники. В общей сложности у нас более 40 клинических баз, и студенты могут знакомиться с организацией и практикой медицинской помощи в различных масштабах и форматах, при разной специфике.

О качестве подготовки специалистов в ИМПЗ НГУ можно судить по рейтингам. Мы стабильно занимаем в России 2-4 места среди всех университетов, готовящих врачей: и Минобра, и Минздрава, и частных. Новосибирский университет в 2020 году впервые вошел в международный рейтинг QS по медицине и стабильно занимает там 6-7 места среди, опять же, всех вузов Российской Федерации; в рейтинге Times соответственно 3-5 места. Многое зависит от критериев рейтингования и их значимости, но вхождение в группу лидеров очевидно так или иначе.

— Вы коснулись международных рейтингов. А насколько активны зарубежные связи института? Не обрушили ли их последние события?

— Медицинская наука, как и любая другая, по определению интернациональна. Наш институт создавался и рос как открытый миру, мы сразу стали строить коллаборации с зарубежными университетами и исследовательскими центрами. В их числе — знаменитая берлинская клиника (а на самом деле еще и научный институт) «Шарите»,  университеты Пизы (Италия), Бен-Гурион (Израиль)и Калифорнии, калифорнийская же Keck school of medicine. Не скрою, что пандемия ковида и обострение международной обстановки повлияли на интенсивность контактов с иностранными коллегами, но вовсе не свели их к нулю. Работает зеркальная кафедра анестезиологии и реаниматологии, которую с нашей стороны возглавляет доктор медицинских наук Сергей Викторович Астраков, с американской — иностранный член РАН профессор Владимир Лазаревич Зельман. В Медицинском научно-образовательном центре НГУ (МНОЦ НГУ), относящимся к нашему институту, с 2019 года совместно с зарубежными партнерами ведутся клинические испытания по пяти протоколам. Мы продолжаем готовить специалистов из многих стран мира: сейчас, кстати, к нам едет аспирант из Канады. А в нынешнем году состоялся первый выпуск десяти иностранных дипломников по англоязычной программе. В целом с 2017/18 учебного года количество зарубежных студентов ИМПЗ НГУ удвоилось.

— Можете ли вы кратко сформулировать принципиальную разницу между медицинским образованием в минздравовском университете (ранее мединституте) и в классическом, в частности, в НГУ?

— Первое принципиальное различие я уже назвал. Это изучение на младших курсах ряда фундаментальных научных дисциплин, причем в увеличенном объеме. Второе — это сильная ориентация на исследовательскую деятельность, что выражается, к примеру, в обязательной защите выпускной квалификационной работы. После чего перед дипломантом открываются три основных траектории. Первая — работать врачом поликлиники, для чего к диплому должна добавиться государственная аккредитация (обычно ее получают без особых проблем). Вторая — ординатура, то есть дополнительная подготовка по узкой специализации. Ординаторы — руки и ноги здравоохранения, герои сериалов, готовые работать по 12-14 часов в сутки. В то же время они ведут исследования по определенному направлению, опираясь не только на свой практический опыт, но и множество научных источников. Выпускник ординатуры получает возможность работать врачом узкой специальности в соответствующем учреждении. И, наконец, аспирантура — самая наукоориентированная стезя, курс на медико-биологические исследования.  И ординатура, и аспирантура у ИМПЗ собственные.

— Мы говорим о медиках, но в Институте два направления, и психологи пока что как бы в тени нашего разговора…

— Просто мы начали с медицины как изначального атрибута университетского образования. Подготовка психологов в НГУ нисколько не слабее подготовки медиков. Оба процесса отчасти взаимосвязаны — например, через единственную в России кафедру нейронаук во главе с академиком Любомиром Ивановичем Афтанасом. Там апробируются оригинальные новое методики — например, zebra-fish с использованием аквариумных рыбок в качестве модельных организмов.

Вместе с тем у психологов свои авторитетные преподаватели и методики (даже с примением детекторов лжи и электроэнцефалографов), свои специализации и траектории выпускников. Некоторые поступают в профильную магистратуру и аспирантуру (тоже нашу собственную), другие сразу ищут работу. И достаточно часто находят ее в крупных корпорациях и компаниях, где требуются HR-менеджеры с психологическими компетенциями. Еще одно достаточно распространенное  применение  психологов — работа с аутистами и их родителями. Ну и частная практика, индивидуальная помощь пациентам: в последнее время, увы, ее востребованность возросла.

Попутно этот факультет оказывает, при необходимости, психологическую помощь всем студентам и сотрудникам НГУ.

— Институт носит имя известного ученого-медика Владимира Зельмана, работающего в Калифорнии. Независимо от местопребывания, это необычно для российской практики: называть что-либо в честь живущего человека…

— Владимир Лазаревич — человек удивительной судьбы. Сын извозчика из украинского городка Сквира с детства хотел стать врачом, закончил школу с золотой медалью. В Киевский мединститут его не приняли по пресловутой «пятой графе». Тогда Володя Зельман поехал в Новосибирск, где служил в армии его брат — и поступил, причем как медалист без экзаменов.  С этого момента он считает себя обязанным нашему городу и всей Сибири за сбывшуюся мечту. Получив диплом, В. Зельман работал анестезиологом в клинике Мешалкина, затем в санитарной авиации на  Севере, участвовал в организации Тюменского медицинского института. Об организации работы в условиях Крайнего Севера он доложил на первой в Советском Союзе конференции анестезиологов в июне 1965 года в Москве, после чего медику предложили остаться в столице. И не где-нибудь, а в 4-м главном управлении Минздрава СССР, проще говоря, «кремлевке».

И здесь случился еще один поворот биографии Владимира Лазаревича. Однажды его срочно вызвали к иностранному пациенту, которому стало плохо. Им был американский миллиардер Арманд Хаммер (тоже, кстати, врач по специальности) — легендарная личность, большой друг СССР, имевший документ от Ленина с допуском к Владимиру Ильичу в любое время суток. Теперь, уже в преклонных годах,он приехал к другому Ильичу — Леониду Ильичу Брежневу. Зельман «откачал» Хаммера и тут же получил приглашение стать его личным доктором. Будучи в большом авторитете у советского руководства, Хаммер быстро уладил все формальности… И из Сибири через Москву Владимир Зельман попал в Калифорнию. Там он и практиковал, и преподавал в различных университетах — буквально до последнего времени, когда в 85 лет тяжело переболел ковидом и потерял глаз в результате неудачной операции. Сегодня его можно уверенно назвать научным светилом мирового уровня.

Все эти годы Владимир Лазаревич Зельман не просто сохранял контакты с советскими и российскими коллегами, но оказывал профессиональную, лоббистскую и финансовую помощь. В. Зельман — иностранный член РАН, почетный профессор Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге и Новосибирского государственного медуниверситета. Входит в состав академических советов НГУ, университета Сколково, Балтийского федерального университета им. И. Канта в Калининграде и еще нескольких. Регулярно, не реже раза в год, приезжал в Новосибирск, привозил с лекциями и консультациями ведущих медиков США. Лоббировал, в лучшем смысле слова, нашу медицинскую науку — например, добился включения России в программу «Энигма» по изучению работы головного мозга, возглавляемую профессором Полом Томсоном.

Владимир Зельман высоко ценит новосибирский Академгородок, называя его «уникальным научным конгломератом» с «особой атмосферой творчества».  Поэтому помогал и помогает не только нашим медикам, но и всему университету. Решение включить фамилию Зельмана в название Института медицины и психологии принималось ученым советом НГУ. И недоумение, прозвучавшее в вашем вопросе, было отринуто. Мы решили сломать шаблон. Не все традиции хороши: зачем обязательно ждать кончины человека, чтобы в полной мере отдать должное его заслугам? К тому же в Академгородке одна из улиц носит имя здравствующей Валентины Николаевны Терешковой — первой в мире женщины-космонавта.

— В последнее время в СМИ и социальных сетях ваш институт упоминается в связи с вырубкой леса под строительство новых зданий: учебного корпуса и университетской клиники. Что это за объекты, зачем они нужны?

— Начнем с учебного корпуса. ИМПЗ размещается сегодня в корпусе ректората НГУ, который еще какое-то время будут называть новым. Это, по существу, офисное здание. Кабинеты и аудитории, больше ничего. А для медицинского образования необходима разнообразная и современная лабораторная инфраструктура. Речь не только о приборах и ином оборудовании, но и, что очень важно, специальных помещениях. Где есть чистые комнаты и стерильные боксы, особая вентиляция и многое другое. Парадоксально, но факт: наш университет с его исторически сложившимся естественнонаучным уклоном, имеет всего один малоэтажный лабораторный корпус по улице Ляпунова. Он построен в конце 1960-х годов, давно не отвечает современным требованиям и интенсивно используется ФЕН НГУ. Нам приходится выкручиваться за счет аренды площадей в институтах,  за счет возможностей сторонней клинической базы и так далее. Но новый корпус, прежде всего для лабораторных работ, нужен «как хлеб и воздух» не только нашему институту, а практически всему университету.

— А зачем клиника? Ведь уже построен и работает упоминавшийся вами медицинский центр НГУ рядом сновыми общежитиями на той же улице Ляпунова?

— Медицинский, но не клинический. Медицинский научно-образовательный центр НГУ — амбулатория, в которую пациенты приходят и уходят, без возможностей стационара. Амбулатория позволяет решать многие задачи. Например, проводить клинические (то есть на особым образом подобранных добровольцах) испытания новых препаратов и других медицинских изделий. В частности, в МНОЦ завершены испытания нового ноотропного препарата для улучшения деятельности мозга, в настоящее время идет третья фаза клинических испытаний антиковидной вакцины, разработанной Федеральным научным центром исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М. П. Чумакова РАН. В МНОЦ проходят учебные занятия, там ведутся профосмотры и врачебные приемы для студентов и сотрудников университета, а также всех желающих на платной основе.

Но клинические испытания не делают амбулаторию клиникой. Для медицинского образования необходимо наблюдение пациентов день за днем круглые сутки. На сегодняшний день проблема решается в клиниках Новосибирска, но в третьем по величине городе России не очень удобно ездить из Академгородка в Горбольницу или тем более Мочище. Поэтому в план развития инфраструктуры НГУ было заложено строительство университетской клиники на 300 коек, оборудованной, как говорится, по последнему слову. Томографами разных типов, маммографами, другими диагностическими аппаратами, техникой и оборудованием. В комплекс зданий клиники запланирована гостиница для пациентов и их родственников.  Прилагательное «университетская» не должно вводить в заблуждение. В рамках программы «Академгородок 2.0» видится единая клиническая базы для подготовки студентов, ординаторов и врачей НГУ и НГМУ, а также для внедрения разработок институтов СО РАН. В их числе могу назвать диагностические тепловизоры Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова СО РАН, комплекс мобильного оборудования для проведения анализа крови из Института химической кинетики и горения им. В.В. Воеводского СО РАН, различные лазерные системы медицинского назначения и многое другое.

Важно и то, что многопрофильная университетская клиника (работающая практически по всем специальностям, включая особо актуальную для Академгородка педиатрию и детскую хирургию) должна будет лечить жителей научного центра, в том числе и в рамках обязательного медицинского страхования. Что же касается вырубок… Всем, кроме нескольких особо непримиримых активистов, понятно, что площадка под строительство расчищена (с сохранением ценных пород) в необратимо умирающем лесу. Его губит нашествие американского клена и корневой губки: во время последней бури снова упало несколько десятков мертвых и больных деревьев, причем одно поперек улицы Пирогова, другое — на тротуар проспекта Коптюга. Машины и люди не пострадали по счастливой случайности. Не буду вдаваться в административные и юридические моменты этой истории, здесь более компетентны хозяйственные, строительные и другие службы НГУ. Но скажу в целом: Академгородок должен развиваться. Ему не пристало оставлять впечатление места, где остановилось время.

— И традиционный завершающий вопрос: каковы планы на ближайшее будущее?

— О перспективе наращивания инфраструктуры мы только что поговорили. Что же до учебного процесса как такового, то в ближайший год мы планируем открытие двух новых образовательных программ: «Фармация» со специализацией в области нейрофармакологии и «Медицинская кибернетика» совместно с механико-математическим факультетом НГУ.

Беседовал Андрей Соболевский

Фото автора (портрет), Университета Сколково (В.Зельман) и из презентации ФМПЗ НГУ

Линейный ускоритель (Линак-20) — одна из основных частей ускорительного комплекса СКИФ. В нем создается пучок электронов, который поступает сначала в накопительное кольцо — бустер, а потом в синхротрон. В нем же формируются и параметры отправляемого в бустер пучка частиц. Электроны здесь быстро набирают скорость, близкую к скорости света, а их траектория корректируется магнитной системой.

Ученые ИЯФ СО РАН собрали первую очередь линейного ускорителя и отрабатывают на ней основные режимы. Стояла задача продемонстрировать, что установка способна генерировать пучок частиц с необходимыми параметрами. Это удалось сделать, получив первый пучок электронов. «На данный момент мы смогли показать, что СВЧ-пушка и катодно-сеточный узел работают, эмиссия электронов есть, и мы можем ей управлять. Также важным моментом является измеренная энергия пучка. Она полностью соответствует расчету и составляет 0,8 МэВ», — сказал заведующий лабораторией ИЯФ СО РАН кандидат физико-математических наук Алексей Евгеньевич Левичев. В результате испытаний ученые продемонстрировали, что могут полностью контролировать пучок.  «Через месяц мы хотим ускорить этот пучок до энергии примерно 50 МэВ. Но это событие  — самое важное. Мы показываем, что довольно сложное оборудование работает, и его параметры уже изучены»,— сказал директор ЦКП СКИФ член-корреспондент РАН Евгений Борисович Левичев.

Директор ИЯФ СО РАН академик Павел Владимирович Логачёв подчеркнул, что пройденный этап формирования пучка самый важный и самый трудный, он определяет качество пучка, и оборудование здесь наиболее сложное. «Все последующие системы комплекса будут проще», — отметил Павел Логачёв. Также он рассказал, что ИЯФ СО РАН удалось быстро сделать и включить в работу оборудование, чтобы создать на его основе программное обеспечение для всего ускорительного комплекса СКИФ. 

«Ускоритель будет развиваться дальше, появятся дополнительные части, и он сможет создавать электрон с энергией 200 МэВ, а затем в бустерном синхротроне пучок уже должен будет разогнаться до 3 ГэВ — то есть той самой рабочей энергии, которая является характеристикой СКИФ»,— сказал директор ФИЦ «Институт катализа им. Г. К. Борескова СО РАН» академик Валерий Иванович Бухтияров. По словам ученого, изготовление оборудования для СКИФ сейчас немного опережает строительство зданий на самой площадке синхротрона. Отчасти это происходит потому, что работу над ускорителем удалось начать раньше, чем было получено положительное заключение госэкспертизы на строительный проект.

«В настоящий момент мы ведем разговор о некотором переносе сроков запуска источника СКИФ. В указе президента РФ он должен быть проведен до декабря 2023 года. Очевидно, что возникшая после 24 февраля ситуация привела к сдвигу этих сроков, но не к остановке проекта. В настоящий момент уже более 90 % оборудования изготавливается в России. Сейчас планируется отодвинуть запуск примерно на год. И если мы параллельно в эти же сроки успеем изготовить шесть станций первой очереди, то тогда к 2025 году мы уже выйдем с опытом эксплуатации всего источника — не только ускорителя, но и научной инфраструктуры», — отметил Валерий Бухтияров.

По материалам издания «Наука в Сибири», фото Дианы Хомяковой

На первый взгляд, доклад доктора биологических наук Николая Николаевича Лащинского из Центрального сибирского ботанического сада СО РАН был далек от академгородковских (включая 2.0) конкретик, поскольку назывался «Лес и город. Краткая история взаимоотношений». И да, сначала прозвучал предельно обобщенный экскурс в минувшие эпохи. Средние века: город и лес выступают антагонистами, цивилизация против дикости. Лес — опасная среда (разбойники, звери, чудовища, дикие племена), и в городе ему не было места. Средневековый бург жил вообще без деревьев, это видно по историческим центрам Праги, Таллина и им подобных. В эпоху Возрождения лес (и растительность вообще) воспринимался как сырой материал, требующий окультуривания, обработки и т.п. Так появляются парки наподобие Версаля, где один садовник на одно дерево — не гипербола, а потребность. Промышленная революция повлекла урбанизацию, и городская флора стала,  прежде всего, источником пользы. Высаживаются защитные полосы, аллеи и скверы из пород, быстро растущих и активно «дышащих», а также собирающих пыль (в наших условиях это тополь и клен, о котором будет сказано дальше).

На сегодняшней стадии развития цивилизации лес представляется ценным природным объектом, требующим восстановления, защиты и ухода. И Новосибирску с этим объектом повезло. «Леса вокруг нашего города очень богаты по составу сосудистых растений, — рассказал Н. Лащинский. — на ста квадратных метрах может насчитываться до 120 видов». Ученый назвал новосибирские леса «преадаптированными к умеренной антропогенной нагрузке», то есть способными выдержать соседство с жилыми кварталами и вторжения их обитателей при должном отношении. А вот каким быть этому отношению — вопрос сложный и дискуссионный. Дело в том, что условно «средневековая», «ренессансная», «индустриальная» и «постиндустриальная» парадигмы ухитряются сосуществовать и поныне, причем иногда в одной голове. «Добиться стопроцентного консенсуса невозможно, — констатировал Николай Николаевич. — И в Академгородке, по крайней мере, вокруг зеленых насаждений постоянно возникает социальная напряженность».

Вернемся к нашим преадаптивным. И недооцененным. Вокруг нас  так много сосны, березы и осины, что их считают едва ли не сорными породами. Между тем Николай Лащинский назвал Западную Сибирь единственным местом в мире, где на равнине есть белоберезовые леса. «Наши коллеги из Америки и Европы буквально цепенели в наших березняках, любовались ими и даже спрашивали, кто и когда посадил — не могли поверить, что это природное», — рассказал ботаник. «При проектировании вашего города, — обратился он к активистам “Смарт Сити”, — важно внести как можно больше местных элементов, чтобы проявить их красоту и научиться понимать ее». Именно такими являются лучшие городские лесопарки мира: в Токио, Мюнхене, знаменитый Венский лес. Добавим, забегая вперед, что по тому же принципу был создан лесопарк имени И.И. Синягина в Краснообске.

Ученый посоветовал сразу держать в уме семь основных опасностей, угрожающих городской флоре. Загрязнение, болезни и вредители, пожары — это понятно. Плюс рекреация: когда на гектар леса приходится слишком много отдыхающих, то при всей их чистоплотности он будет вытаптываться. А еще евтрофикация, фрагментация и инвазивные виды. Первое означает избыток азота в почве за счет испражнений четвероногих друзей, а иногда, чего греха таить, их двуногих хозяев. Азот стимулирует рост дикой малины и крапивы — не продерешься, да и другой подлесок исчезает напрочь. Растения-агрессоры — горячая тема, горячее некуда. Только стоит помнить, что нашествие американского клена — не диверсия Пентагона, а следствие советской озеленительной политики в рамках индустриальной парадигмы. Клен американский и тополь бальзамический высаживались по всему (кроме, разве что, Крайнего Севера) СССР, заслуженно  считаясь идеальными «чистильщиками» и быстро росли. Теперь клен — главный враг видовому разнообразию, поскольку блокирует возобновление светолюбивых растений. «У такого леса нет будущего, — вздохнул Николай Лащинский. — Просто деревья живут дольше, чем люди, и это не так заметно». Фрагментацию же он назвал «самым страшным, что может принести человек»: каждая новая тропинка делит одну популяцию на две, более слабые.

Применительно к запланированному «умному городу» Н.Н. Лащинский посоветовал использовать научный подход при подборе видов и пород (ладшафтных дизайнеров много, но академической настольной книги по озеленению нет). Ошибки с выбором растений  ведут к тому, что они болеют, теряют свою декоративность, требуют большего внимания и ухода. Другие виды ведут себя агрессивно, становятся сорными и нарушают устоявшуюся экосистему (кстати, Николай Николаевич считает агрессором, не меньшим, чем клен, липу мелколистную, по недоразумению занесенную в Красную книгу региона). Для начала следует исследовать место расположения «Смарт Сити»  и на его мастер-план положить схему оптимального озеленения, отвечающего требованиям круглосуточной и круглогодичной  декоративности, оптимальных затрат, максимального биоразноообразия и устойчивости экосистемы. И, да, предусмотреть отдельные зоны выгула питомцев. Уж если евтрофикация, то локализованная и подконтрольная.

Докладчику задавали много вопросов. Например,  какие крупномеры наиболее устойчивые? Из хвойных самая жизнестойкая ель (включая алтайскую сизую, которую в 1960-х высаживали в Академгородке), а не пихта, сосна или кедр. Сгубить елку может только недомыслие в виде заглубленной корневой шейки, как и случилось на улице Демакова. Самыми крепкими лиственными породами Н. Лащинский назвал рябину и ясень, который быстро растет, устойчив к газам и засухе и, что особо важно, не агрессивен.

При озеленении нового городка предложено также учитывать опыт создания и сохранения краснообского лесопарка имени Ираклия Ивановича Синягина, основателя Сибирского отделения всесоюзной сельхозакадемии. С одной стороны, можно дать ссылку на очень доскональную публикацию о зелёном поясе  Краснообска  и его проблемах. С другой — выделить некоторые моменты, прозвучавшие в докладе Ксении Владимировны Владыкиной, представителя  Общественного движения охраны окружающей среды (ОДООС) Краснообска. Синягинский лесопарк создавался в 1972-1975 годах, на него было потрачено более 1 000 000 советских рублей: сумма значительная и сама по себе, и в сравнении с затратами предшествовавшего десятилетия на озеленение Академгородка. 292 гектара вместили около 80 пород (в большинстве местных или близкорасположенных, но также интродуцентов, включая выходцев с других континентов) деревьев и кустарников, причем в лесной массив сразу был интегрирован питомник для его развития и восстановления. Второе отличие этого лесопарка от себе подобных — в том, что он почти не парк. Здесь нет даже минимальных сервисов — скамеек, столов, беседок, не говоря уже о торговых точках и детских игровых зонах. Такой концепт: только природа и ничего лишнего.

«Это был проект не только экологического и эстетического, но и научного значения», — считает Ксения Владыкина. Касательно же эстетики, ей принадлежит определение «шедевр ландшафтного дизайна, порождающий визуальные приключения». На самом деле, чем не приключение — рассматривать одну и ту же композицию деревьев и кустарников с разных точек в разное время года? Синягинский лесопарк сегодня сократился до 160 гектаров, но чувствует себя неплохо. Формально он категорирован как городские леса, общественники начали многотрудную борьбу за обретение им более надежного статуса особо охраняемой природной территории (ООПТ). Ксения Владимировна показывала фото хищных птиц, что свидетельствует о полных пищевых цепочках, не говоря уже о растительном разнообразии на ее снимках. В будущем, кстати, здесь планируется сделать несколько шагов «по направлению к парку»: обустроить буферную (входную) рекреационную зону со всеми парковыми атрибутами,  а в глубине массива кое-что осветить, оконтурить тропинки и так далее.

Активисты условного Смарт Сити взяли на карандаш как удачные, так и проблемные моменты из опыта Синягинского лесопарка. К первым отнесем ориентацию на местные виды растений, ландшафтное конструирование на десятилетия вперед (для чего нужен особого рода талант), чёткое разделение территории  на «чистую экологию» и «привычную рекреацию» (которой в краснообском лесопарке пока нет). Отдельной строкой — сразу заложить как минимум один питомник!  «Это позволит сэкономить время и денежные средства», — справедливо отмечено в протоколе встречи. Красным цветом: изначально планировать участки под лесопарк с некоторым запасом и добиваться для него надлежащего статуса, желательно ООПТ. А также отгородиться некоторой буферной зоной от вероятной многоэтажной застройки — чтобы не «нависала» над ландшафтом.  

И еще из протокола: «На этапе проектирования следует комплексно рассматривать объёмно-пространственные и эстетические возможности ландшафта для создания эффекта непрерывной пейзажной живописи».

Андрей Соболевский

Фото автора (потрет), Ксении Владыкиной и Николая Лащинского

 

Организаторы мероприятия: Сибирское отделение РАН, Союз выпускников НГУ при поддержке Фонда Горчакова.

В программе сессии выделено 3 тематических трека (пленарные доклады и работа групп):«Цифровой форсайт и человеческий капитал», «Поле войны — наука и научные коммуникации»,  «Тропа Науки и научно-популярный туризм».

Модераторы — кандидат политических наук Иван Данилин (Институт мировой экономики и международных отношений РАН), футуролог Сергей Переслегин и член Союза дизайнеров России Александра Бобрецова. В обсуждениях примут участие ведущие ученые, политические консультанты, эксперты-международники.

Мероприятие пройдет в очном формате в Выставочном центре СО РАН (ул. Золотодолинская 11), участие бесплатное.

Обязательная регистрация на мероприятие и детальная программа доступна через сервис ГЛОБУС НГУ – https://globusnsu.ru/events/2022/academdiplomacy

Фото с первой сессии Андрея Соболевского

В своем докладе заместитель директора по научной работе ИЯФ СО РАН и директор ЦКП «СКИФ» Евгений Левичев уделил особое внимание работе над проектом в условиях санкций. Он отметил, что исходно проект предполагал примерно 90-процентную локализацию производства в РФ.

«Часть компаний по-прежнему готова поставлять оборудование для СКИФ, и в настоящий момент мы ищем варианты оплаты и логистические схемы доставки. Кроме того, находятся аналоги в дружественных или нейтральных странах (например, медные полые проводники-шины в Китае). Частично прежние контракты могут быть компенсированы за счет налаживания производства в России, например, производство бескислородной меди во Владикавказе. С другой стороны, ИЯФ самостоятельно активизирует работы по импортозамещению, в том числе, разворачивает производство мощных СВЧ-клистронов, источников питания и других элементов», — отметил Евгений Левичев.

Для реализации проекта в условиях санкционного давления разрабатываются замещающие схемы – предполагается, что две экспериментальные станции будут построены из существующего оборудования. В целом, отметил Евгений Левичев, сложившаяся ситуация не критична для реализации проекта СКИФ, но может немного сдвинуть сроки его реалищации. Он особо подчеркнул, что необходимы госпрограммы, прямо поощряющие развитие технологий импортозамещения, которые повышают технологический суверенитет РФ.

Подводя итог, Евгений Левичев отметил, что проект ЦКП «СКИФ» способен обеспечить практически весь спектр экспериментов с синхротронным излучением, которые ранее проводились российскими учеными на источниках синхротронного излучения в Европе и США. «Обладая большей яркостью и когерентностью, СКИФ способен увеличить эффективность таких экспериментов. Реализация в условиях санкций таких проектов, как СКИФ, поощряет создание соответствующих передовых технологий в РФ. Но при этом необходима положительная обратная связь со стороны властей», — подчеркнул он.

По материалам пресс-службы ИЯФ СО РАН

Фото Елизаветы Койновой